Павел Торубаров - Дурная привычка

– Сиди спокойно, хуже будет.

– Сижу, сижу, только хуже уже некуда, – пробурчал я.

– Поверь, сталкер, ты еще не знаешь всех возможностей современной медицины. Это, пока, антисептик был. Всего лишь…

Столь обнадеживающее заявление отбило у меня всякую охоту продолжать разговор. Доктор, между тем, достал из чемодана двухслойную голубую бумажную простыню в пакете, распаковал ее и положил на лавку. Затем пристроил пострадавшую руку на бумаге, отогнул уголок простыни и завернул раненую конечность в первый слой. Получилось, что моя рука по локоть была в бумаге, будто рыбина, приготовленная к продаже. Ножницами эскулап срезал овальный кусок ткани над порезом. Теперь рана, в окружении голубой бумаги, выглядела совсем непрезентабельно.

Из чемодана врач извлек шприц с длинной иглой и велел мне:

– Сталкер, когда скажу, посмотри направо и не шевелись, а то без руки останешься. Понял?

– Понял.

– Дальше, локтем ударялся, помнишь ощущения, будто током по руке простреливает?

– Конечно.

– Когда такое в руке появится – скажешь, а до того молчи и головой не шевели, уяснил?

– Ага, – я не понимал, что доктор от меня хочет.

– Тогда, поворачивайся и не дергайся.

Я повиновался и подставил лекарю для обозрения левое ухо. Чертов садист на него никакого внимания не обратил, а воткнул иглу мне в шею и начал продвигать ее вглубь. Через некоторое время по руке пробежали мурашки.

– Ой! – Я непроизвольно вскрикнул, хотя и ожидал нечто подобное.

– Что, током шибануло? – Доктор в первый раз проявил хоть какую-то заинтересованность.

– Угу.

– Отлично,- проскрипел экспериментатор и надавил на поршень. По руке прокатилась волна боли. Я стиснул зубы, зашипел и повел плечом, вновь стремясь вырвать руку из захвата. Однако врач не позволил мне этого сделать. Через несколько мгновений коновал выдернул шприц.

– Когда рука и плечо отнимутся, скажешь.

– Если так будет продолжаться, то я точно без руки останусь.

– Обязательно, – врач хмуро покачал головой. – А если не заткнешься, то и без второй.

Тут я ему как-то сразу поверил, насупился и замолчал. Через некоторое время по руке начало разливаться приятное тепло.

Пока я вслушивался в свои ощущения, доктор заглянул в ридикюль и начал доставать оттуда инструменты, придирчиво выбирая их из кучи добра и укоризненно покачивая головой. Сначала он достал из чемодана странное приспособление, похожее на мебельный степлер, и вытряхнул его из упаковки. Инструмент упал точно на вторую половину простыни. Следом за ним легла пластиковая прозрачная кассета со скрепками. Доктор поставил рядом с простыней горячо полюбившийся баллон с антисептиком и еще один флакон, вид которого мне сразу очень не понравился. Затем потомок цирюльников распечатал и бросил на простыню синие перчатки. Возле моей раненой руки уже сформировался вполне серьезный хирургический набор. Завершением послужили скальпель, ножницы, пинцет и несколько зажимов. Все манипуляции заняли минут семь, не больше. За это время рука моя основательно занемела, о чем я и сообщил своему мучителю.

– Подними ее, – доктор глазами указал на руку.

Я попробовал, однако ничего из этого не вышло: рука от плеча стала будто чужая, и я ее совсем не чувствовал.

– Не получается, – голос мой выражал крайнюю степень уныния.

– Замечательно, – доктор же, наоборот, говорил значительно веселее, чем в начале. – Сейчас заштопаем, и двинешься по своим делам. Онемение пройдет часа через три-четыре.

Врач надел перчатки и взялся за страшного вида флакон. Я зажмурился. Однако, ничего интересного не произошло. Когда я открыл глаза, доктор уже завинчивал крышку на пузырьке, а по коже и простыне стекала белая пена. Затем доктор просушил рану марлевой салфеткой и принялся ее осматривать, оттягивая кожу пинцетом. Закончив с осмотром, он поднял глаза на меня.

– Значит так, сталкер, швы на кожу я тебе сейчас наложу, снимать надо будет через десять дней. Без швов не получится – направление пореза неудачное, заживать будет долго и с проблемами. Дня четыре, а лучше неделю, придется руку на перевязи подержать, чтобы шов не тревожить. Понял?

– Понял, – в очередной раз подтвердил я свои умственные способности.

Врач взял степлер и зарядил одну скрепку из кассеты. Затем он свел пинцетом кожу в углу раны, приложил к ней инструмент и щелкнул ручкой. На коже появилась маленькая проволочная скобка. Я ничего не чувствовал: ни касаний, ни боли. Будто, все это происходило не со мной вовсе. Заряжая скрепки по одной, врач зашивал рану. Где-то на середине процедуры мне захотелось прикрыть глаза откинуться к стене. Не особо сильно сопротивляясь своему организму, я это с большим удовольствием проделал.

Когда все закончилось, я посмотрел на свою руку. Получилось даже симпатично. Врач вновь побрызгал на кожу антисептиком, подождал, пока тот просохнет, и наложил аккуратную пластырную повязку. После всего, он достал из чемодана два прозрачных пластиковых пенала и протянул их мне. В одном лежали большие красные таблетки, в другом – маленькие коричневые.

– Большие – антибиотик, принимать утром и на ночь, пять дней. Маленькие – обезболивающее, принимать по необходимости. Не советую ими злоупотреблять – подсядешь. Через два дня придешь ко мне на перевязку. А пока, давай сюда руку.

Я взялся здоровой рукой за покалеченную и приподнял ее. Доктор накинул мне на шею петлю и просунул в нее перевязанную, все еще «не мою», руку. Потом он помог мне одеться, собрал чемоданчик и собрался уходить.

– Спасибо! – я счел нужным поблагодарить доктора.

– Не за что, сталкер! – врач, не поворачиваясь ко мне, потянул дверную ручку.

– Меня Крохаль зовут, если что.

Доктор развернулся в мою сторону и сказал зло:

– На то, как тебя зовут, мне положить с высокой Эйфелевой башни! А «спасибо» говори Воронину. Он за тебя просил! Иначе, я к тебе даже не подошел бы! На перевязку через два дня, не забудь.

Сказав это, доктор хлопнул дверью и вышел в коридор.

Я посидел немного в комнате, приходя в себя после боя и операции. Минут через пять поднялся и вышел в коридор. Народу там не было. Неспеша я прошел через все комнаты и переходы и оказался в «холле». Возле шкафа с моим оружием стоял все тот же «Долговец». Я припомнил его позывной и сказал:

– Спасибо, Пират. Надеюсь, оружие цело?

Тот только поморщился в ответ и демонстративно отвернулся от меня. Ну, не очень-то и хотелось! Я открыл шкаф. Пояс и оружие лежали так же, как я их оставил. Одной рукой застегнуть пряжку у меня не получалось. Пират, судя по выражению лица, помогать мне не собирался. Потому, я просто закинул пояс на плечо и двинулся в сторону выхода, на прощание бросив: