Вячеслав Васильев - Смотрящий
Обычно пересечение железнодорожного полотна в дневное время связано с повышенным риском обнаружения. Дорога и полоса отчуждения вдоль неё отлично просматриваются на довольно большое расстояние, и наблюдатель, если он есть, обязательно заметит пересекающего железную дорогу человека (или группу). Но здесь можно было двигаться относительно спокойно. Бывшая железная дорога настолько заросла густым кустарником и уже вполне высокими деревьями, что двигаться можно было чуть ли не в полный рост. Мои опасения, когда я сюда подошёл, были связаны с другим. На довольно протяжённом участке это место было практически единственным, где можно было подойти к дороге с севера, откуда мы двигались. Справа и слева всё настолько развезло, что пройти там было абсолютно нереально. Так что если бы кто-то решил организовать засаду — более удобного для неё места этому «кому-то» было бы не найти.
Однако обнаруженный человек на засаду как-то не тянул. И тем не менее всё же следовало поинтересоваться у незнакомца, что он делает в этих краях. Выйдя наконец к развалинам сарайчика, у которых и был обнаружен подозрительный субъект, я увидел стоящего неподвижно Татарина, который, как и положено, осматривал окружающую местность по секторам. У его ног лежало нечто, на первый взгляд казавшееся просто кучей старого грязного тряпья. При ближайшем рассмотрении эта куча тряпья оказалась лежащим на спине человеком мужского пола и неопределённого возраста. Одет этот человек был в грязнющий, местами пропалённый, а местами проеденный чем-то вроде кислоты сталкерский комбинезон. Возраст сталкера определить было затруднительно, так как его лицо находилось в том же состоянии, что и комбинезон: страшно грязное, всё в струпьях и вздувшихся рубцах, из глаз течёт какая-то жидкость — то ли слезы, то ли гной. Жидкость промыла на лице, покрытом толстым слоем грязи и пыли, относительно чистые дорожки, явив свету кожу насыщенного багрового цвета. Бровей не было, волосы на голове частью высыпались, частью обгорели. Даже если бы я и знал этого человека раньше — сейчас не признал бы ни за что. Пол можно было определить только по наличию на лице, если его можно было назвать лицом, густой щетины. Глаза были прикрыты — непонятно было вообще, видит ли меня этот доходяга, или нет. Оружия при незнакомце не наблюдалось, опасности в силу своего удручающего физического состояния он представлять не мог, но педантичный зомби всё равно скрутил едва дышащему сталкеру руки за спиной.
Полюбовавшись немного на эту картину, я вздохнул, и полез в рюкзак за запасной аптечкой. Достав из аптечки два шприц-тюбика, нагнулся к «пациенту» и по очереди вколол ему в плечо их содержимое. А затем, разогнувшись, стал ожидать результатов. В принципе, картина была ясна: сталкер попал под начало Выброса, а потом решил спастись от него в дико радиоактивном убежище. Но вот почему он во время Выброса оказался именно здесь — это надо было выяснить. Причём в быстром темпе, так как времени, чтобы добраться к полю артефактов до того, как снегопад усилится, а земля наконец остынет настолько, что снег на ней перестанет таять, оставалось в обрез.
Результаты действия инъекций не заставили себя долго ждать. лежащий на земле сталкер дёрнулся, издал протяжный стон, и широко раскрыл глаза. Затем снова их закрыл, и опять раскрыл. На этот раз ещё шире. Убедившись, что два стоящих перед ним вооружённых мужика, у одного из которых лицо скрыто забралом шлема, а у другого — шапочкой-«душегубкой» — это не галлюцинация, пленник дёрнулся и попытался отскочить в сторону. В его состоянии сей манёвр вряд ли удался бы, даже если бы руки незадачливого искателя удачи были свободными. А так как руки были связаны — сталкер только извернулся хитрым образом наподобие червяка, и опять вернулся в исходное положение. Лицо его передёрнулось, что, очевидно, должно было выражать сложную гамму чувств, и, глубоко вздохнув, он затянул сиплым голосом.
— Братишки, вы чего? Я же свой, Федька Бутов, «Палёный»… Меня же в Зоне каждая собака знает… Худо мне, братишки.. Развяжите… Я ж вам ничего сделать не смогу, даже если бы захотел… Помогите, братишки… Доведите до Кордона… Даже не надо до кордона — до базы «Свободы» доведите. В долгу не останусь…
Я поморщился. Каждый раз одно и то же. Слезные просьбы помочь, затем обещание щедрого вознаграждения в виде заныканного где-то в схроне на другом конце Зоны суперартефакта, или клятвенные заверения показать потом богатое «поле артефактов», которое, естественно, тоже находилось у чёрта на куличках… Ничто не ново под луной…
— Братишки, я расплачусь за помощь, вы не думайте… У меня в схроне недалеко от Каменки три «Души» лежит, и ещё с десяток артефактов помельче… Помогите, братишки — всё ваше будет… Мы же сталкеры — все свои, помогать друг другу должны…
Я тяжело вздохнул, и перебил излияния внезапно обретшего надежду сталкера.
— Имя, фамилия, клан?…
Если содержимое одного из шприц-тюбиков было призвано привести найденный нами полутруп в состояние, при котором с ним можно было более-менее свободно общаться, то второй укол обеспечивал полную правдивость собеседника. Теперь мне оставалось только правильно задать вопросы. Безусловно, тот же Татарин владел техникой форсированного допроса куда лучше меня, но это было в прошлой жизни. Да и применение силовых методов к человеку, у которого и так ужасно болит буквально каждая клеточка тела (уж я-то эту боль на себе прочувствовал), могло бы и не дать нужного эффекта. А вот использование химии значительно облегчало задачу, хотя и, мягко говоря, несколько удорожало её достижение.
В общем и целом, информация, полученная от допрашиваемого, сводилась к следующему. Звали-величали его действительно Федором Бутовым, и названное им погонялово соответствовало действительности. Вот только к «Свободе» он никакого отношения не имел. Состоял в разное время в различных мелких сталкерских группировках, которые появлялись и исчезали в Зоне чуть ли не каждый день. В дозоновский период своей жизни жил где-то под Белгородом. Отслужил срочную связистом на глухой «точке», вернулся в родные края, там по-пьяни полез в драку, убил кого-то, и решил скрыться от правосудия в Зоне. Ненадолго, как он думал. Все так думают… Потом горе-сталкер, подобно многим другим, ему подобным, планировал на заработанные продажей артефактов деньги рвануть дальше за бугор — в тёплые края. Но сбыться этим розовым мечтам, увы, было не суждено. Сколько не мотался Палёный по Зоне — заработанных денег едва хватало на боеприпасы и снарягу. Плюс недавно опять по-пьяни с кем-то поцапался… Есть люди, которые не учатся даже на своих ошибках. В общем, закончились сталкерские похождения Феди Бутова тем, что он попал в «рабство» к одному из местных мелких «авторитетов» по кличке Босой.