Авантюрист - Юрий Александрович Уленгов

— Так ты всё-таки сначала к мастеру сунулся? — Сабуров покачал головой. — Эх, Дубравин… Ну, раз получил, чего теперь говорить. Потом расскажешь, как выкрутился. Во сколько хоть обошлась вся затея?

— За первый образец отдал полторы тысячи серебром.

Сабуров присвистнул и откинулся на спинку стула.

Я прекрасно его понимал. Сам, когда услышал эту сумму, некоторое время пытался представить, из чего именно Бурдыкины собираются делать ружьё. Однако теперь деньги были уплачены, и оставалось надеяться, что результат окажется достоин расходов.

— Плюс пошлина за привилегию, — добавил я. — Ещё триста рублей.

— Да, недёшево. — Дмитрий Александрович потёр усы, прикидывая что-то в уме, потом махнул рукой. — Ладно, деньги, как и договаривались, пополам. Завтра отдам тебе свою часть, напомни.

— Я не за деньгами приехал.

— Знаю, что не за деньгами. Но ты заплатил, и я должен заплатить. Завтра разберёмся, сейчас всё равно считать не хочу. У меня баня натоплена. Пойдём лучше попаримся.

Баня — это звучало превосходно. После дороги, сытного обеда и водки — именно то, чего сейчас не хватало. А серьёзных разговоров за сегодняшний день у меня и без того было предостаточно.

— С удовольствием, Дмитрий Александрович. После дороги как раз размяться бы.

Сабуров поднялся, с хрустом потянулся и крикнул в сторону сада:

— Павел Андреевич! Пойдёмте в баню, нас уже ждут!

Исправник появился из-за деревьев и с готовностью направился к нам. Судя по лицу, предложение ему тоже пришлось по душе.

* * *

В бане пахло горячим деревом, распаренными вениками и мылом. От каменки тянуло таким жаром, что я ещё с порога почувствовал, как на спине выступает пот.

Оставив одежду и оружие в предбаннике, я вслед за Сабуровым прошёл внутрь и невольно замедлил шаг.

Нас ждали две молодые служанки, обе на редкость хорошенькие. Темноволосая, с полной грудью, тонкой талией и насмешливыми карими глазами, несла таз. Вторая, светлая, чуть выше подруги, разбирала веники. Лёгкие рубахи едва прикрывали колени, рукава были закатаны, а распустившиеся завязки у ворота позволяли оценить, насколько основательно Дмитрий Александрович подходил к выбору прислуги.

Темноволосая заметила мой взгляд и улыбнулась. Смущаться она явно не собиралась. Поставила таз, убрала прилипшую к щеке прядь и посмотрела на меня снизу вверх.

— С дороги, ваше благородие? Устали, небось?

— Было немного, — признал я, поймав себя на том, что всё ещё стою у двери.

— Так проходите. Сейчас отдохнёте.

Она посторонилась, пропуская меня, и я наконец вспомнил, зачем пришёл. Хотя баня неожиданно приобрела дополнительные достоинства, которых я ещё минуту назад не учитывал.

Павел Андреевич задержался на пороге следом за мной. Светловолосая что-то негромко сказала ему, и исправник заулыбался, поспешно освобождая проход.

Сабуров оглядел нас обоих и довольно подкрутил усы.

— Устраивайтесь, господа. Дубравин, полезай сюда, места хватит.

Я с некоторой опаской покосился на каменку. Жар и без того стоял изрядный, а служанка с ковшом уже собиралась добавить.

— Погоди поддавать, — попросил я её. — Дайте хоть привыкнуть.

— Ложись пока, — отозвался Сабуров, устраиваясь на животе. — Скажешь, когда хватит. Меня-то не жди, я ещё посижу.

Я осторожно лёг. Над спиной зашуршал веник, нагоняя жар. Темноволосая несколько раз провела им вдоль моего тела, потом прижала горячую листву к пояснице. Я невольно выдохнул и вытянулся.

Ох, хорошо…

Через некоторое время уже ничего, кроме жара и мерного похлопывания веников, меня не занимало. Сабуров что-то говорил, исправник отвечал, но я слушал вполуха. По спине катился пот, нагретые мышцы понемногу отпускало, и даже поворачивать голову было лень.

— Ещё пройтись, ваше благородие? — спросили надо мной.

Я приподнялся на локтях.

— Благодарствую, хватит с меня пока.

Служанка убрала веник. Я сел, переждал, пока перестанет кружиться голова, и спустил ноги с полка.

Павел Андреевич лежал рядом, раскинув руки, и довольно хекал после каждого удара. Лицо у него стало совершенно красным. Когда я поднялся, он приоткрыл один глаз и попытался что-то сказать, но светловолосая снова взмахнула веником, и исправник только крякнул.

Я решил не мешать человеку получать удовольствие.

После горячей воды и ледяной купели стало так хорошо, что хотелось немедленно сесть. Я вытерся, обернул вокруг пояса простыню и выбрался в предбанник.

Там уже стояли кружки с пивом. На стенках выступили капли влаги.

Я взял ближайшую, сделал большой глоток и зажмурился. Холодное, чуть горьковатое пиво оказалось сейчас лучше любого вина, которым меня угощали в Петербурге.

Устроившись на лавке, я вытянул ноги и откинулся к стене.

Из парной доносился голос Сабурова. Он требовал ещё поддать, хотя, по моему разумению, там и без того можно было готовить мясо. Затем раздался женский смех, что-то ответил исправник, и вскоре дверь открылась.

Павел Андреевич вышел, шумно дыша и вытирая лицо. Следом появилась одна из служанок, поправлявшая ворот рубахи. Он что-то негромко сказал ей, она улыбнулась и указала на дверь комнаты отдыха.

Исправник, будто спохватившись, посмотрел на меня. В его лице мелькнула неловкость, но я сделал вид, что слишком занят пивом, чтобы заметить это. Павел Андреевич благодарно кашлянул и удалился вместе с ней.

Осваивается человек в уезде. И, кажется, здешние порядки ему вполне по нраву.

Я отпил ещё и поставил кружку на столик возле лавки. Из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой. Тело после парной стало лёгким, голова приятно кружилась, а вспоминать сегодняшние неприятности не хотелось совершенно.

Кажется, решение поехать к Сабурову было лучшим моим решением за последнюю неделю.

Я усмехнулся и потянулся за пивом.

А жизнь-то налаживается!

Проснулся я с лёгким гудением в голове и некоторое время лежал, не открывая глаз. Подушка была мягкой, одеяло тёплым, а в комнате стояла такая тишина, что вылезать из постели не хотелось совершенно.

Вчерашнее пиво всё-таки оказалось лишним. Не всё, конечно. Последняя кружка. Или предпоследняя — тут я уже не был уверен.

Я потянулся, расправляя затёкшие плечи, и с удовольствием подумал, что сегодня можно никуда не спешить. Полежать ещё немного, потом спокойно встать, умыться…

И тут вспомнил про тётушку.

Чёрт.

Я ведь даже не предупредил, что останусь ночевать. Уехал к Варе, обещал, кажется, вернуться к вечеру, а сам свернул к Сабурову. Пообедал, попарился, выпил пива и совершенно забыл, что в Днище меня ждут.

Я открыл глаза и уставился в потолок.

Анна Ильинична наверняка беспокоилась. Хорошо, если решила, что я задержался в Язвищах. Тогда дома меня ждут только ехидные замечания. А если успела вообразить нападение мертвяков или ещё какую-нибудь