Сергей Недоруб - Признаки жизни

— Все, — признался он. — Пружина дальше не гнется.

— Тогда и мой рюкзак понеси.

Плечи мигом заныли — Сенатор положил свой мешок сталкеру на загривок.

— Уй! — возопил Шептун, сгибаясь сильнее. — Это для меня слишком много.

— Удерживай два рюкзака, — говорил Сенатор, стоящий напротив него. — Тяжесть давит на тебя. Чувствуешь, как напрягается позвоночник?

— Еще бы! Я сейчас ходячая аномалия, ёпрст… «трамплин».

— Теперь сбрасывай с себя груз. Быстро!

С иллюзорным рюкзаком сталкер справился быстро, с досады грохнув его о камни, как арбуз, и заставив расколоться. Шептун попытался скинуть рюкзак Сенатора следом, но его на плечах не оказалось.

— Ох, — простонал сталкер.

— Распрямляйся от нижнего позвонка к верхнему.

Шептун выпрямился, чувствуя, как по бокам от позвоночника словно устроились две сытые и довольные змеи, массирующие спину. Ощущение было еще более необычным, чем сравнение.

— Как ты успел свою сумку стащить? — спросил сталкер.

— Я ее и не надевал на тебя. Просто слегка надавил на спину, и ты поверил.

— Ну ты приколист… А для чего все это надо было? Я, честно говоря, в этот урок не совсем вник.

— Ты выдавил из позвоночника залежи солей и всякие застойные явления.

— Что, простым сгибанием?!

— Оно было вовсе не простым. Шептун, неосознанный механический процесс даст тебе крайне низкие результаты. Я тебе показал на простейшем примере, что такое процесс осознанный и чем он отличается. Вот что бы случилось, если бы ты просто разок наклонился и пошел дальше?

— Да ничего бы не было.

— Вот именно. Ничего. Потому что при простом физическом действии не происходит результата. Сталкер, о своем теле ты знаешь меньше, чем твой кот об автомобилях. Вот представь, что его научат водить машину.

— Маркуса? — Шептун задумался, представив себе кучу котов за рулями маршруток, чешущих по кольцу. — В таком случае я только порадуюсь, что он не говорит по-русски.

— Если ты научишь кота водить, то он все равно будет с трудом представлять себе принцип действия стеклоомывателя. Ему будет казаться, что грязное стекло — это неотъемлемый атрибут образа жизни автомобиля, воля великих богов и вечная ноша, с которой нет смысла бороться. Все лишь потому, что ему будет лень нажать на кнопку, о существовании которой он не подозревает.

— Я подозреваю. Ты говоришь о куче скрытых рычагов в человеческом теле, которыми можно им же самим и управлять?

— Что-то вроде этого.

— Погоди, это уже совсем непонятная вещь. — У Шептуна голова кругом пошла от таких сравнений. — Ты мне говоришь, что вся наша медицина, все то, что нам известно о методах лечения и прочее, — сплошной мыльный пузырь? В этом нет необходимости, что ли?

— В твоем сомнении, Шептун, кроется интересная мысль. Следуя твоей логике, медицина — исключительно прикладная наука, основанная на простых статистических данных, — должна лучше знать и уметь лечить тело, нежели естественный механизм регенерации, который предназначен для этого самой природой и дан всем от рождения. И это кажется странным уже для меня. Друг мой, ну объясни мне, почему биологический организм должен быть лишен прекрасной возможности управлять собственным иммунитетом, разгонять его при определенных действиях, пусть даже с большими затратами энергии? Неужели это совсем ненужное для тебя качество, что ты так цепляешься за таблетки и уколы?

— Э, погоди! Когда ты меня нашел, то ведь лечил именно лекарствами.

— Ничего не имею против использования лекарств в нужных случаях. В конце концов, хирургию не заменит даже самое совершенное управление своим телом — можно, конечно, в принципе самому рассасывать опухоли и выращивать оторванные пальцы, но не всем для этого хватит срока жизни. Я говорю о простых вещах вроде восстановления поврежденной печени, падающего зрения или убирании шрамов. О заживлении ножевых и пулевых ран.

— Простые вещи?!

— Ну да. По-твоему, когда про бывшего смертельно раненого говорят, что он выжил благодаря силе воли, это всего лишь пустые слова? Это четкие формулы, Шептун, указания к действию. Кто-то успевает нащупать это состояние в критический момент, кто-то нет. Некоторые даже не начинают искать. Я говорю тебе прямым текстом: регенерацией тела можно управлять. И уже показал тебе несколько упражнений. Они помогут восстановить здоровье, не говоря уже о повышении качества жизни.

— Так в сутках всего двадцать четыре часа. Как повысить качество?

— Именно его и повышать. Я ведь не о количестве говорю. Никто не хочет жить вечно.

— Может, я хочу.

— Не хочешь, поверь мне. Если ты не найдешь себе применения за отпущенные тебе годы, то зачем тебе увеличивать их число?

— А если найду?

— Тогда можно рассчитывать на возвращение в другой инкарнации.

— Совсем уже какая-то мистика пошла.

— Кот на автомобиле, Шептун. Всего лишь кот на автомобиле.

Маркус лежал на спине, задрав все четыре лапы кверху, и дрых. В такой позе он напоминал перевернутый столик, если только существовали столики с такими мохнатыми скатертями. Столик то и дело пошевеливал хвостом.

Шептун сидел рядом с ним, наблюдая. Кот пребывал в такой безмятежности, что хотелось прикоснуться к ней, взять чуточку — у животного ведь не убудет. Но животное в данный момент могло поделиться разве что электростатическим разрядом.

— Да, малыш, жизнь повернулась в интересную сторону, — признался Шептун, латая свитер вытащенной из него же ниткой при помощи отломанного куска шила. — Сидим мы тут и во всех отношениях лечимся. Делаем то, что нам говорит неизвестный человек. Мороженого вот воображаемого наелись, да так, что чуть простуду не подхватили.

Кот всхрапнул немного и вывернул голову так, что сталкеру стало больно на это смотреть.

— И ведь верю я ему, вот в чем дело, — говорил сталкер. — Самому бы сказал кто, пусть даже месяц назад, так не поверил бы. Не поверил бы, что буду общаться с мужиком в плаще, которого знаю несколько дней, на темы, о которых даже с самим собой не говорил и с лучшими друзьями тоже. Впрочем, где они сейчас, эти друзья? Разбежались все. Боялся я, котяра, с ними о сокровенном беседовать, потому как распугать всех не хотел. Ну зачем все свои болячки на других выплескивать, скажи? А теперь вижу я, что и не болячки это вовсе, а так — естественные жизненные этапы, которые бывают у каждого. Причем я все равно оказался болен, но вовсе не тем, чем думал. Гордился я своими болезнями, кот. Неспособностью себя на место другого человека поставить, например. Я же типа как крутой дядя. Ну да, пусть я никому об этом не говорил, так ведь все равно думал.