Сергей Куприянов - Страж зари

Павел плотно взял ее за бедра и прижал к себе. Любка, запрокинув голову, жадно смотрела ему в глаза снизу вверх. Зрачки как у наркомана, точками. Радужки у нее, оказывается, двухцветные, карие с желтыми лучиками-сполохами.

Черт его знает, чем бы все это закончилось, если бы в дверь коротко ни постучали — они едва успели отпрянуть друг от друга — и ни вошла бы секретарша.

— Разрешите? — дежурно спросила она и вошла, не дожидаясь разрешения. Прикрыла дверь и сообщила, заглядывая в бумажку, которую держала в руке: — Николай Николаевич заплатил двести евро, четыреста долларов и пять тысяч семьсот рублей.

— Что?

В голосе чародейки слышалось неподдельное изумление.

— Николай Николаевич… — завела было по новой секретарша, но Любка ее перебила, протянув руку хозяйским жестом:

— Дай сюда. — Забрала бумажку и спросила: — Кто там у нас еще?

— Двое. Павлова Екатерина…

— Помню.

— И Сламотский. Он на прошлой неделе договаривался, — с намеком сказала секретарша.

— Приму всех. Через… — Любка быстро посмотрела в сторону Павла. — Через пятнадцать минут. Я вызову.

И посмотрела на часы. Часы у нее были дорогие, в корпусе из белого золота, на массивном браслете.

— Хорошо.

— Предложи им там чего-нибудь.

Секретарша — по виду ходячий параграф — кивнула и исчезла из кабинета, оставив после себя слабый аромат туалетной воды, который тут же был забит тяжелыми сладкими запахами, царящими в комнате.

— Минут сорок потерпишь? — спросила Любка.

— Чего? — не сразу понял Павел.

— Потом вместе сходим в ресторан. Ты что с ним сделал?

— С этим? Ну подсказал, что тебе лучше платить. А то, сама знаешь…

Любка в голос, от души рассмеялась.

— Николаша заплатил! Кому рассказать — усохнут. Так не бывает.

— А он вообще кто?

— Крендель в пальто! — оборвала его Любка. — Ну учи!

— Слушай, давай потом.

— Ты обещал! — Она капризно выпятила губу. Не зло, не обиженно, так, играя, как опытная любовница играет в постели, умея даже через боль доставить партнеру удовольствие.

Он секунду поколебался — ладно, черт с ней. Ведь действительно пообещал, так что лучше с этим развязаться прямо сейчас. К тому же эти четверть часа нужно чем-то заполнить. Ну не раскладываться же прямо здесь, на полу! Там же люди за дверью, кстати незапертой, и вообще.

Ничего такого. Ничего. Только в пределах общей практики. Самое простое. Самое необходимое.

— Ладно, смотри сюда.

Любка, в секунду став очень серьезной и внимательной, посмотрела на него. На лбу обозначилась складка, свидетельствующая о ее сосредоточенности.

— Через тебя проходит много людей самой разной энергетической направленности и мощности, — начал Павел, подбирая слова так, чтобы они были знакомыми и понятными хотя бы на уровне популярных книжек и рекламных статеек на заданную тему.

— Я тебе чего, проститутка, что ли! — неожиданно перебила его и его мысль Любка.

Он сначала не понял. А потом рявкнул:

— Не перебивай! Мысль он потерял.

Любка пару секунд таращилась на него, выкатив глаза и обозначив жесткие складки у губ, потом подобрела лицом.

— Извини. — Помолчала, видимо, что-то поняла и подсказала: — Много людей бывает.

Он недовольно, почти зло кивнул:

— Вот именно. И они не только в момент контакта, то есть не только здесь и в это время, с тобой взаимодействуют, но и потом, позже, очень долго сохраняют с тобой контакт. Это вроде того, как если бы попасть рукой в паутину в лесу, например, вроде уже отмахнулся от нее и прошел, а она все за тобой тянется. Или взять болезнь. Контакт с больным остался в далеком прошлом, даже забылся, но его последствия все еще тянутся.

Он заговорил чеканным слогом недовольного учителя и сам понимал, что делает не так. Он просто разозлился. С чего бы, казалось? Не злись.

Павел постарался смягчить интонацию.

— Понимаешь, они вольно или нет, чаще на подсознательном уровне, относятся к тебе как к батарейке. Понимаешь? Это нормально. Как учитель к ученику, как ребенок к родителям, как… Я не знаю, ну как подданные к царю. Но они же и делятся с тобой чем-то. Скажем, энергией. Ну вот как зрители с любимым артистом.

— И что? — старательно наморщилась Л юбка.

— А то, что иногда, хотя бы время от времени, нужно от них закрываться. Есть такое понятие, как энергетические вампиры…

— Я знаю.

— Это примерно то же самое. В общем, все названия условны, конечно. То есть ты понимаешь, что названия могут быть какие угодно, главное, чтобы они помогали… — Павел пошевелил пальцами, подыскивая нужное слово. — Ну работать, что ли.

— Я понимаю. Это как сказать что-то типа «энергетическая составляющая предельно малого размера с чрезвычайно низким потенциалом заряда отрицательного значения», а можно просто «электрон».

— Правильно. Так что суть не в названии, потому что каждый может назвать любую вещь или явление так, как ему нравится или удобно, но при этом разные люди под одним и тем же названием могут понимать разные вещи или явления.

— Это я уже поняла, Паш, — мягко проговорила Любка, глядя ему в глаза.

— Естественно, — снова начал злиться он. — Я это тебе говорю так… — Он заставил себя усмехнуться. — Так нужно, чтобы слышала не только термины, но понимала стоящую за ними суть. Вот это то, что я называю «плащ».

— «Плащ»?

— Да. Или «накидка». Смотри. То есть нет. Сначала закрой глаза. И слушай, стараясь делать, как говорю.

Любка старательно зажмурилась. Он попробовал разглядеть в ее лице привычное лукавство, но его не было.

— Представь себе, что ты накидываешь на себя… — Он вспомнил свой первый опыт и осекся. Начинать нужно с простых, легко описываемых фигур. — Что ты как бы выстраиваешь вокруг себя пирамиду. Или конус. Конус. С острой вершиной, которая несколько выше тебя, метра так на полтора, и с основанием в виде круга, в центре которого ты стоишь. Ты вся находишься в этом конусе, до последнего волоска и складки одежды. Он такой серебристый и струится, как будто ты черпаешь энергию сверху, через острие, и она, стекая по стенкам, медленно уходит в землю. А ты снова черпаешь… Представила?

— Пытаюсь, — проговорила она одними губами.

— Ты не напрягайся. Просто представь. Ты же видела такие конусы в школе. А еще шапки такие есть карнавальные. Ну колпаки, что ли. У звездочетов, что ли. Это не так сложно.

Любка напрягалась всем лицом, пытаясь представить, но, видно, ничегошеньки у нее не получалось. Павел посмотрел на часы. Прошло восемь минут. Еще семь — и секретарь запустит нового страждущего.