Сурен Цормудян - Огненный зверь

— Как вы понимаете, это несколько усложняет нашу работу.

— Короче, мальчики-зайчики, — поморщился Ходокири, — я предлагаю пойти легонько торцануть обоих прикладами по темени, притащить к нам в берлогу и потолковать за жизнь. Ну и заодно поинтересоваться, что они знают об огненном звере и вообще какого хрена тут делают.

— Глупо, — мотнул головой Тахо.

— Ну, ясен пень, ты, хрень заморская, обосрешь любую мою идею.

— Во-первых, мой нетерпеливый друг, до них несколько сот метров открытого пространства. Пойдем в их сторону, и уже через десять шагов нас заметят. Во-вторых… Неужели вы думаете, что если здесь ведутся какие-то исследования, то, кроме этих двоих, никого нет?

— Я так не думаю, — согласился Иван и, взяв из рук Малона бинокль, принялся наблюдать за неизвестными.

Ходокири повернул голову к другу:

— Что ты там еще увидел?

— Два стрелка. Белые комбинезоны. Оружие… Отсюда не понять, но видно, что буллпапы.[12]

— Где вы их увидели, Иван? — Малон Тахо напрягся, в глазах появился холодный тревожный блеск.

Булава вернул ему бинокль:

— Посмотри метров на двадцать вправо. Там большое покосившееся дерево. Не сгоревшее, а именно покосившееся. Один на дереве сидит, другой стоит рядом и курит. Видишь?

— Нет… Нет… Так! Вижу! — выдохнул Малон. — Все верно. Они действительно вооружены. Это «Эс-эй-восемьдесят». Оснащены оптическими прицелами «Эс-ю-эс-эй-ти[13]».

Он вдруг вжался в сугроб.

— Проклятье, на таком расстоянии и с такой оптикой они каждому из нас могут вогнать пулю в лоб.

Последовав его примеру, к земле сильнее приникли рейтары.

— «Эс-эй-восемьдесят»? Это вроде британская система? — прошептал Ходокири. — Так они британцы?

— Не обязательно, — отозвался иноземец. — Такое оружие распространено во многих Оазисах этого полушария.

— И оно дорогое до одури, кстати, — вставил слово Булава. — Явно с ним не наемники из пустошей бегают.

— Пфф… — презрительно фыркнул Павел. — Я слышал, эти винтовки чертовски капризны. Холод не любят, жару тоже. Пороховые газы стрелку в ноздри, а гильза в лоб. И спуск совсем не мягкий из-за буллпапа этого. Дорогая игрушка для надушенных одеколоном мажоров в теплом тире.

— И тем не менее, Павел, — покосился на него Малон. — Они убьют нас раньше, чем мы подойдем на расстояние эффективного огня ваших «Калашниковых».

— Ладно, и какие твои предложения?

— Мои предложения? — Тахо продолжал наблюдать в бинокль. — Я предлагаю осторожно уползти назад, вон за тот пригорок, а потом встать на лыжи и, пригнувшись, возвратиться к машине.

Павел удивленно воззрился на иноземца:

— И все? Это твой план? Взять и свалить?

— Ну, есть другой вариант. Пойти туда и с огромной долей вероятности схлопотать по пуле в лоб. Вам это больше нравится? — обратился Тахо к Ходокири с нескрываемой издевкой.

— Что, юморист, да? Вань, а ты что молчишь?

— А что сказать? Я думаю, что свинец в моей голове явно будет лишним. Уходить надо.

— Ну, черт с вами. Ссыкунишки…

Только проснувшись, Малколм Элдридж понял, что он так и не ложился. Просто уснул в кресле, с большим, набитым до отказа бумагами сегрегатором в руках. Морщась от боли в затекших суставах и неприятного привкуса во рту, он раздраженно захлопнул сегрегатор и бросил его на столик. Затем потянулся к алюминиевому ведерку. Лед в нем уже растаял, а бутылка виски стала совсем теплой.

Поднявшись с кресла, эмиссар покрутил головой, хрустя шейными позвонками, и с бутылкой в руке направился к холодильнику. Сунул ее в морозильную камеру, извлек оттуда новую, а заодно и горсть кубиков льда. Вернулся к столику, бросил лед в стакан и залил виски. Конечно, после морозилки оно не станет холоднее ото льда, но Элдридж любил слушать приятное постукивание в стакане, когда он задумчиво прохаживался по номеру, делая редкие маленькие глотки. Все-таки командировки в так нелюбимый им Сопотский Оазис имеют свои плюсы. Дома он едва ли может попивать холодное виски на рабочем месте. А здесь… здесь он сам себе руководство, и даже первые лица Оазиса будут пресмыкаться перед ним, посланником могущественной Ост-Европейской компании. Только вот их пресмыкательство, их старания угодить никак не помогут ему в деле об утечке информации. Не поможет и этот напиток.

Зажужжал вибровызов. Глядя все еще сонными глазами в окно, эмиссар извлек из кармана коммуникатор. Пришло сообщение от Эвана Дэвиса.

«Есть срочный разговор. 4 минуты».

— Значит, я вовремя проснулся, — угрюмо буркнул под нос Элдридж и тут же принялся кряхтеть и растирать гортань, которая после сна никак не хотела звучать его привычным голосом.

Малколм Элдридж не любил непунктуальность в людях. Но еще больше его злило, когда эта самая непунктуальность имела прямо противоположную форму. Дэвис не опоздал. Он пришел раньше на две минуты. Эмиссар даже не успел привести себя в порядок.

— Ну, и какие новости? — процедил Малколм.

— Меня Уилсон прислал, — торопливо ответил Эван. — Он ждет нас в квартале отсюда. Все новости он и расскажет.

— Почему сам не явился? — В голосе Малколма звучало все больше недовольства.

— Я на машине. По дороге все объясню.

Да, пожалуй, Малколму Элдриджу за время пребывания в Сопоте придется не единожды вспомнить, что ему так не нравится в подчиненных. Например, неспособность четко и ясно изложить суть дела. Но, похоже, Эван Дэвис не был осведомлен, он лишь выполнял поручение Оливера Уилсона. Что ж, придется сейчас потерпеть, а после отчитать советников за все эти игры в загадки и прочие шарады. Хотя, вероятно, это лишь первая загадка из многих.

Они вышли из здания и сразу сели в автомобиль Эвана, припаркованный почти впритык к парадному входу. Стекла были затонированы, снаружи не разглядеть, что происходит в салоне и сколько там человек. Такой каприз могли позволить себе лишь немногие жители Оазиса. И конечно, в число привилегированных, имеющих право на затемнение стекол личного транспорта, входили советники из Ост-Европейской корпорации.

Машина некоторое время петляла по улицам, позволяя высокопоставленному пассажиру любоваться унылыми пейзажами зимнего безлюдного Сопота. Жители Оазиса, видимо, находились на своих рабочих местах или просто прятались от непогоды. В поле зрения их попадало совсем немного. Снова дул северный ветер, гнал с Балтики морось и мелкий снег. Автомобилей здесь было мало. Все-таки его родной Оазис куда больше и богаче Сопотского.