Ден Редфилд - Между небом и землёй
Джилл сделала вид, что выпила всю воду, а когда Вортекс убрал стакан на тумбочку, обрызгала его струёй изо рта. Ничуть не обескураженный столь дерзким поведением пленницы Джим вытер лицо рукавом, затем вытащил шпильку из волос Джилл, и положил её на тумбочку.
— И чего ты пыталась этим добиться? — спокойно осведомился Вортекс.
— Не люблю когда мне указывают что делать! — ответила Джилл, с вызовом глядя Джиму в глаза.
В руках Вортекса появился армейский нож, который он тут же приставил к горлу пленницы.
— А я не люблю когда кто-то пытается выставить меня дураком. Ты выбрала не того человека, чтобы показывать свой характер! — в голосе Джима была слышна неприкрытая угроза.
— И что ты мне сделаешь, солдафон? Изнасилуешь? Убьёшь? Это очень просто, особенно в твоём-то положении!
— Не искушай меня.
— Да пошёл ты!
Пленница была поистине привлекательна в порыве гнева. Глядя на её вздымающиеся груди, Джим затаил дыхание, затем опустил нож чуть ниже, и срезал верхнюю пуговицу на блузке девушки. Джилл вздрогнула, но не стала испуганно закрывать глаза, а наоборот, продолжила испепелять Вортекса яростным взглядом.
— У тебя тяжёлый характер, — проговорил он, убирая нож за пояс.
— А у тебя баранья физиономия! Немедленно освободи меня!
— А иначе что? Заругаешь меня до смерти? Или так и продолжишь яростно сверкать глазами, ожидая, что я почувствую себя последней сволочью, и вскрою себе вены?
— Убей себя об стену!
Джим улыбнулся.
— А ты, оказывается, та ещё злючка. Скажи что-нибудь ещё.
Джилл смерила Вортекса презрительным взглядом, и демонстративно отвернулась.
— Ты очень похожа на Марию. Особенно когда сердишься, но при этом хранишь молчание.
— Её ты тоже заковывал в наручники?
— В этом не было необходимости. Мы и так хорошо понимали друг друга. Даже слишком хорошо, — проговорил Джим с нескрываемой грустью.
— А потом она поняла какой ты козёл, и в страхе убежала. Всё было именно так?
— Нет, совсем не так.
— Неужели она…
— Мария умерла.
Джилл мысленно чертыхнулась. Хотя Вортекс и вывел её из себя, Джилл поняла, что было слишком жестоко так говорить о близком человеке, тем более если этого человека больше нет в живых.
— Извини. Я ничего об этом не знала, — попыталась она принести извинения.
— Я тебя прощаю, — сказал Джим, встал с кровати, и направился к двери.
Остановившись перед дверным проёмом, Вортекс ещё раз посмотрел на пленницу.
— Постарайся сделать так, чтобы наши пути больше не пересеклись. Так будет лучше, — предупредил он Джилл.
— Для кого? Что тебе известно о делах «Арго»?
— Для всех, — ответил Джим на первый вопрос, и вышел.
Пройдя в соседнюю комнату, Вортекс снял фотографии со стены, разорвал на маленькие кусочки, затем положил их в пепельницу, и поджог. Джим знал, что совершил ошибку, когда притащил Джилл в своё убежище. Хоть эта девушка и была похожа на его мёртвую возлюбленную, это был не повод так поступать. Забрав у пленницы жёсткий диск, который она похитила из компьютера Джойса, Джеймс ознакомился с его содержимым. Не найдя там ничего интересного Вортекс выбросил диск на свалке.
«Что сделано то сделано», — подумал Джеймс без сожаления.
Как только Вортекс вышел из комнаты, Джилл добралась до лежащей на тумбочке шпильки, перевернулась на живот, и стала вслепую возиться с браслетами. Спустя 40 секунд замок щёлкнул, и девушка была свободна. Осмотревшись в поисках чего-нибудь тяжёлого, Джилл остановила свой выбор на старенькой табуретке. Взяв её, девушка приоткрыла дверь, осторожно высунула голову, и вышла в коридор, готовясь в случае чего обрушить табуретку на голову Вортекса. Однако услышав, как хлопнула входная дверь, девушка поняла, что осталась в квартире одна. Поставив табуретку на пол, Джилл зашла в соседнюю комнату, и заметила как в пепельнице догорают снимки. Девушка вышла на балкон, и осмотрелась. Её окружали полуразрушенные многоэтажки, и опустевшие улицы.
«Пустоши. Куда ещё можно податься тому, кто не хочет чтобы его нашли?» — задала она самой себе риторический вопрос.
Посмотрев вниз, Джилл заметила вышедшего из дома Джеймса. Вортекс посмотрел на балкон, помахал своей пленнице рукой, и зашёл за угол дома. Девушка хотела было выбежать с балкона, добраться до двери, и последовать за Джимом, как вдруг заметила приближающийся к дому тёмный челнок. Узнав судно, Джилл начала размахивать руками над головой. Заметив девушку, Алекс подлетел к самому балкону, и открыла кабину. Джилл перебралась через перила, прошла по корпусу челнока, и оказалась в кабине. Заняв соседнее сидение, Джилл закрыла кабину.
— Как ты меня нашёл? — поинтересовалась она.
— Что значит как я тебя нашёл? Ты же сама отправила мне сообщение!
— Какое ещё сообщение?
— Голосовое. Ты назвала точный адрес, и попросила чтобы я тебя подобрал, что я только что и сделал.
«Что же это получается: солдафон знал кто я такая, и поэтому вызвал карету к подъезду, притворившись мной? Он же специально оставил шпильку рядом, чтобы я могла освободиться от наручников. Как всё это понимать?» — недоумевала Джилл, а потом вспомнила, что Вортекс по-прежнему находится в Пустошах.
— Здесь был ещё один человек. Он пошёл в ту сторону, — воскликнула она, указывая на угол дома.
— Кто он?
— Понятия не имею. Давай отложим все вопросы на потом! Нужно догнать его. Он не успел далеко уйти!
Алекс не стал задавать лишних вопросов, и направил челнок в сторону, которую указала Джилл. Напарники просмотрели улицу с воздуха, однако Джим Вортекс буквально сквозь землю провалился. Понимая, что найти Джеймса им не удастся, Джилл предложила Алексу вернуться на «Норд», что он и сделал.
Дроу всерьёз перепугался, когда его напарники бесследно исчезли. Все попытки связаться с Сайксом и Джилл ни к чему не привели, поэтому Алекс бросился на поиски бесследно исчезнувших напарников. Он испытал небывалое облегчение, когда после столь долгого молчания Джилл дала о себе знать, однако Сайкс продолжал упорно молчать. Это было так похоже на Спайроу: проигнорировать все предупреждения, или потерять рацию. По крайней мере, Алексу хотелось верить, что его непутёвый напарник всего лишь лишился средств связи, и что с ним не стряслось что-то более серьёзное.
Первыми о крушении поезда узнали техник-смотритель, обходящий свои владения, и сопровождающий его охранник. Услышав грохот, мужчины переглянулись, и помчались к источнику шума. Покинув технический коридор, смотритель и охранник добрались до поезда, который превратился в кучу искорёженного металла. Охранник включил фонарь и стал приближаться к поезду, затем упал на колени и схватился за горло. Обеспокоенный техник кинулся к охраннику, решив, что у того случился приступ (охранник был астматиком). Так и не добежав до задыхающегося, смотритель выронил ингалятор, рухнул на землю, и стал дёргаться в конвульсиях. Свидетельницей агонии работников метро стала выбравшаяся из искорёженного вагона Ева. Огонь превратил её одежду в жалкие лохмотья, поэтому появление этой парочки было как нельзя кстати. Когда Ева подошла к охраннику, тот ещё был жив. Она могла добить умирающего, и облегчить его страдания, но предпочла этого не делать. Осмотрев грузного охранника, Ева отметила, что его одежда будет болтаться на ней как мешок, и перешла к испустившему дух технику. Скинув обгоревшие лохмотья, Ева переоделась в одежду техника, и покинула место крушения. Выбравшись из туннелей через технические коридоры, а немного позже, поднявшись на поверхность, Ева добралась до своего челнока, и покинула Терранон. По пути к «Дилариону» женщина вспомнила про последние мгновения жизни Питера Джойса. Добежав до последнего вагона, и поняв, что бежать больше некуда, Джойс рванул было к стоп-крану, надеясь, что резкое торможение собьёт с ног его преследовательницу, и даст ему возможность выбраться из поезда и затеряться в тёмных туннелях. Однако Ева сделала резкий рывок, и перехватила руку Джойса. Женщина видела по испуганным глазам Питера, что тот собирается молить о пощаде, но прежде чем он успел сказать хоть слово, безжалостная мстительница пробила ему грудную клетку и вырвала сердце. Как и в случае с Голдманом, смерть очередного недруга не принесла Еве удовлетворение в полной мере. Она искренне жалела о том, что не может оживить Голдмана, Джойса, Краснова, Буше и Карлайла, а потом снова убить. Именно это эти изверги и проделывали с неё, называя жестокие пытки процедурами. Ева от природы не была жестокой, но руководители проекта «Харвестер» сделали её такой, за что теперь и расплачивались. Как только женщина вернулась на «Диларион», то первым делом отправилась проведать Нила. Добравшись до каюты мальчика, Ева заметила на двери отпечаток окровавленной ладони. Открыв дверь, и войдя в каюту, женщина увидела повзрослевшего на десять лет Нила с ножом в руках.