Олег Рыбаченко - Битва за Европу

— Только не перестарайся, нам тоже нужны заводы и руда. — Ответил, делая жест, мол, не ори Червонный Котовский.

— Мы механизируем их труд, кроме того, нам не нужно, чтобы добывалось столько золота, и драгоценных камней самым примитивным способом. — И Слава, который словно забыл, что по годам он уже давно взрослый и только телесно мальчишка проорал. — Да здравствует прогресс!

Котовский подтвердил это мнение:

— Взаимно! Переходим к голосованию!

Решение наступать на заводы, было принято единогласно.

— Значит так сначала заводы, а потом столица Мадагаскар!

Армия выступила, многократно преувеличенные слухи о победах повстанцев быстро распространялись, тысячи простых людей, беглых рабов, бедняков и даже обнищавшего дворянства присоединялось к ним. Усилилось дезертирство и в армии царя или императора Гармонии, перебежало на сторону божественных предтеч которыми виделись девчата даже несколько офицеров. Червонный Котовский ехал на колючем слоне. Сам неутомимый Слава с небольшим отрядом, состоящим из мальчишек и девочек, отправился в разведку. Так как они были не большого роста, то перемещались либо бегом, либо на маленьких пони. Юноша опередил всех, хотя и перемещался бегом, ломая мозолистыми подошвами ветви и разбрасывая колючки. Все же даже хорошо, что на вид он еще мальчик. Для него не стыдлива босоногость и можно мчаться, словно ты лошадка, тело легкое, сухое и с каждым становиться сильнее и ловчее не увеличивая размеры и массу.

Происходит какой-то странный, но зато благоприятный для их с братом эффект от перемещения: они оставаясь мальчишками обретают богатырскую силу. Что вместе со школой фехтования у отборных бойцов с другого мира, делает их сверхчеловеками.

Вечно юный лазутчик прячась за колючим кустарником, обратил внимание большую колонну рабов, сопровождаемую усиленной охраной. Слышался свист бичей, надсмотрщики были как правило иномирянами по четыре руки у каждого, что позволяло одновременно сечь двух-трех рабов, или наносить удары по одному, но с двух сторон одновременно.

Тут трудились мальчики от десяти до шестнадцати лет, чаще всего проданные в рабство за долги или отбывающие пожизненный срок за мелкие преступления, а также просто сироты, которые должны отрабатывать свое содержание.

Особенно тяжело приходилось самым маленьким, чьи мышцы еще не успели окрепнуть, а камни что приходилось таскать были слишком тяжелые. Плети то и дело гуляли по их голым спинам, били по босым ногам, а если мальчик падал, то могли и забить до смерти. Одни из юных невольников лупили по твердой породе кирками, другие их животы провались от напряжения, грузили булыжники щебень, третье переносили груз на носилках или толкали тачки. Часть камней, что поровнее складировалась в стену или пирамиду. Это напомнило юноше, как они вместе с Олегом также вкалывали в подобных, а то и похуже каменоломнях. Но времени предаваться воспоминаниям нет, а места есть и похуже этих.

Слава приблизился, мимо проехал ящер с охраной, стражи было довольно много, но разумеется меньше чем рабов.

— Бедные дети, их безжалостно порют, они лишены детства. — Юный воитель, поскреб себе лезвием, уже девять лет не знающую обуви пятку. Об такую мозолистую подошву, наверное, уже можно натачивать ножи. — Как у меня чешутся сильные руки, чтобы им помочь. — Слава ощутил прилив романтики, словно Спартак, чью борьбу считают справедливой и в капиталистическом мире.

Один из мальчиков привлек его внимание, у него было выжжено сразу два клейма, на груди и плече. Что необычно, второе клеймо давалась рабу после успешного побега, как ему рассказывал чудом ускользнувший с каменоломни мальчишка, но если бежавшего невольника ловили, то обычно над ним так издевались, то он не выживал. А тут это был вполне здоровый мальчик, в длинными светлыми, хотя и грязными волосами, мускулистый и жилистый. Его загорелая спина впрочем, была покрыта полосками от свежих и заживших следов плетки, а руки и ноги были все в писугах. Не только от плети, но сбивались об камни и лазанье по шахтам и соприкосновений с вагонеткой, когда коленки сначала сбиваются в кровь, затем если ты крепок от природы кожей роговеют, словно кожа барана. Тем не менее, хотя он не отличался от других детей-рабов полуголый и босоногий, в его глазах светилась затаенная гордость, а движения когда он откалывал камни, отличались грациозностью. И это не смотря на то, что ноге было приковано ядро, и мальчик с трудом подволакивал его.

— Интересно кто это, может быть незаконнорожденный принц.

Как ни странно, но обычно не слишком хитрый Слава оказался близок к истине. Это и в самом деле был принц Фамилион, его родителей казнили после неудачного заговора, а самого наследника сослали на каторгу. Принцу только что исполнилось четырнадцать лет, и он уже три года трудился в каменоломнях. За это время он окреп, закалил мускулатуру, а кожа стала дубленой. Но удары плеткой по-прежнему, очень часто доставали его, надсмотрщики били просто так, для развлечения или извращенного удовольствия. И принц испытывал не столько боль, сколь страшное унижение, когда по его ребрам прогуливалась плеть.

За каждым его движением следят два надсмотрщика. Свои плети они вымочили в спирте, чтобы не вызвать заражения крови, зато на большее их гуманизм не распространяется. Вот один бьет по голым ногам, другой по спине, оттягиваясь и со смаком, августейший мальчик подался вслед за кнутом, чтобы не так разодрало кожу, и стал работать чуть быстрее. Хотя и так в теле накопилась хроническая тяжесть, раздирает усталость, а мышцы измученны нагрузкой, главное нельзя на секунду передохнуть затормозиться. Соленый пот покрыл кожу, а в довершение ко всему немилосердно палят три солнца, кожа почти черная и обезжиренная кажется тонкой. Другие рабы, как только внимание надсмотрщика слабеет, начинают работать медленнее, берегут силы, а за ним следят беспрерывно. В самые первые дни и недели работы это было изощренной пыткой, каждое движение причиняло боль, а затем мышцы привыкли, вылезли жилы и вены, что говорит о большой нагрузке на детский организм. Принцу Фамилиону очень не хочется испытывать дополнительную экзекуцию, и он трудиться как экскаватор.

Теперь ребята разошлись в разные стороны, чтобы скорее завершить перемалывание рядов прикрывающих подступы к Порт-Артуру армии Страны Восходящего Солнца. Куропаткин все еще медлил с приказом начать штурм, хотя на горе Высокая боевая пара установила Трехцветный треколор, просто раскрасили картон и днем его теперь отлично видно. Но бывший министр обороны все еще проявлял нерешительность. Хотя при этом Куропаткин не был трусом. Во время войны 1877–1878 года он показал незаурядную храбрость.