Иван Магазинников - Печать Тьмы

— Что-то вы лицом бледны и духом унылы, господин. Вот я и обеспокоился…

— В таком случае побеспокойся лучше о прожаренной бараньей лопатке, кислых огурчиках с петрушкой, о рассыпчатой рисовой каше и горячем вине. Сразу увидишь, какой я могу быть румяный, веселый и щедрый.

— Намек понял! Сейчас же подам все в комнату. Или господин изволит отужинать внизу, в столовой зале?

— Накрой мне столик в углу. Не хочу беспокоить своего славного соседа. Старческий сон, он ведь такой чуткий — я боюсь его бурчанием живота разбудить.

— В таком случае я прикажу сей же миг подать свежие хлебцы с тмином и маком, чтобы ожидание ужина не было таким томительным. Повар только-только вынул их из печи. С чем прикажете подавать? Квас, молоко, шипучий хмель, свежий сок или, быть может, циньский чай?

— Давай теплое молоко. Спать буду, как младенец.

— В таком случае, я вместо кислых огурчиков велю подать свежей капусточки. А то ведь с младенцами оно всякое случается, после молока-то с кислятиной.

…Слуг Рикар уже отправил спать, а потому подавал на стол лично. Жевал Айвен без аппетита, погрузившись в свои мысли. Впрочем, ушлый гостинец и сам понял состояние своего клиента, а потому, принеся кувшин вина, извинился и куда-то исчез. Наскоро поужинав, юноша поднялся на свой этаж и осторожно открыл дверь. Она была заперта изнутри, но разве остановит какой-то жалкий двухязычковый с косым зацепом и упор-пружиной замок вора его квалификации?

О том, что господин Ройбуш спит, Айвен узнал едва подошел к двери: рокочущий храп был слышен даже сквозь стены.

— Ага. "Стенания веселой прихожанки", — опознал юноша мелодию некогда популярной песенки, — Репертуар у вас, господин Ройбуш, прямо скажем, староват, но зато весьма фриволен для профессора истории, — вслух размышлял он, одновременно раздеваясь и укладываясь спать. — Ну что ж, и вам спокойной ночи, господин профессор! — с этими словами Айвен вытащил "позаимствованную" у Гаррета Многорукого восковую спираль и, отщипнув от нее немного, затолкал воск в уши. Заснул вор быстро, но, похоже, лишившись возможности донимать его своим храпом наяву, старый историк решил добраться до Айвена во сне. Пол ночи преследовал он юношу, сжимая в руках огромную медную трубу, которая храпела на все лады мелодии непристойных частушек.

Проснулся Айвен оттого, что кто-то тряс его за плечо. Открыв глаза, юноша уставился на господина Ройбуша. Тот открывал рот, не издавая ни единого звука, а взгляд его был испуганным.

— Что случилось? — поинтересовался он, оглядываясь. В комнате все было как обычно, только вот необычайно тихо… Слишком тихо! — Кто-то украл все звуки? И мой голос тоже? — говорил он, не слыша сам себя. Профессор снова что-то сказал, указав сначала на свой рот, потом на уши и на столик, заставленный всевозможными кушаньями.

— Тысяча каббров! — рассмеялся юноша и вытащил из ушей воск, — А я уже и забыл про эти штуки. Кстати, спасибо вам за совет, господин Ройбуш, я действительно чудесно выспался сегодня.

— Уф и испугали же вы меня, молодой человек. Я проснулся раньше вас, и решил озаботиться нашим пропитанием. Любезнейший господин Буриньяк подал нам чудесный завтрак! Посмотрите, я специально для вас попросил свежих яблок, ведь вы их так любите.

— Да-да, спасибо вам за заботу, — Айвен схватил со стола яблоко. С хрустом откусив сразу добрую половину, он уставился на чему-то улыбающегося историка. Как и всегда, одет тот был весьма небрежно и безвкусно. — Что-то случилось? Стража поймала воров и отыскала ваши вещи?

— Не совсем так, господин… Э-э-э… Айвен, да? Впрочем, вы почти угадали. Не воров, а одного вора. И не стража, а я сам — по чистой случайности. Вещи правда, еще не найдены, но теперь это лишь вопрос времени. Кстати, а ведь вчера вы утверждали, что яблок не едите…

— Разве? — едва не поперхнулся юноша, — Ах, вы про вчерашнее яблоко… Все дело исключительно в кислых сортах, от которых у меня начинает живот крутить и во рту делается горько. — Юноша демонстративно взял второе яблоко, но до рта его так и не донес. Живот вдруг действительно скрутило, и во рту появилась горечь.

— Примерно вот как сейчас, да? — заботливо поинтересовался старик, склонив голову набок. Он пристально смотрел на молодого человека и улыбался, — А еще у вас сейчас начнут неметь кончики пальцев, и к вечеру отнимутся ноги. Разумеется, это произойдет только в том случае, если вы не вернете мои вещи и не получите вовремя противоядие, господин Айвен.

— Какое еще противоядие?

— От яда, разумеется! Который был в яблоке. А я ведь вас сразу не узнал, молодой человек. Прятали лицо в тени, изменили голос — неужели вы думаете, что это помогло бы вас остаться неузнанным? Зачем вы нашли меня? Решили, что еще не все забрали?

— Я… Я не понимаю, о чем вы говорите!

— Ну как же… На днях вы и ваши друзья… Дайте-ка припомню. Вот: Бритва, Костлявый, Рыжий и Гнебек. И этот, главный… Хохот? Или Хунт? Впрочем, это не важно.

— Но… Но как?

— Вы говорите о заклинании вашего колдуна? О, здесь все очень просто. Ригийские чародеи позаботились о том, чтобы меня никто не мог одурманить.

— И что теперь?

— Признаюсь честно, мне бы не хотелось портить жизнь ни вам, ни вашим друзьям.

— Это я уже заметил, — кивком указал Айвен на отравленное яблоко.

— О, это просто мера предосторожности. Я предлагаю вам заключить сделку, — старик шагнул к столу, но зацепился за стул и едва не упал, ухватившись за спинку кровати вора.

— Я слушаю.

— Вы приняли яд. Действует он медленно, но верно. Разумеется, от него есть противоядие, но дам я его вам лишь тогда, когда получу назад все свои вещи в целости и сохранности. И я обещаю, что не стану вас преследовать или доносить страже.

— А почему вы уверены, что я не попытаюсь сам найти противоядие?

— Для этого нужно знать, чем я вас отравил. К тому же, я больше полагаюсь не на яд, а на вашу доброту и сострадание. Понимаете, вам ведь все эти черепки ни к чему, да и продать вы их не сможете. А вот для Ригийского музея прехистории они бесценны! Ну так что, мы договорились?

— Нет.

— Почему это? — с недоумением вскинул брови старик. — Вам не нужно противоядие?

— Оно у меня уже есть, — с этими словами Айвен разжал кулак, в котором лежал крошечный пузырек. Усмехнувшись, он открыл его и осушил до последней капли.

— Боюсь, что теперь вы не успеете позавтракать, — обеспокоено покачал головой дед.

— И как это понимать?

— Вы стащили у меня и допили остатки яда. И теперь у вас есть шесть… Нет, даже меньше — около пяти часов, чтобы вернуть мне вещи и получит противоядие. А пока вы будете уговаривать своих друзей, я постараюсь вспомнить, куда запрятал лекарство. Что-то я стал такой забывчивый…