"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский
* * *
— Любишь ты экзотику[2], Ильдар! — лениво растягивая слова, заметил Диомед Фиванец. Непривычная для окружающих расслабленность была вызвана продолжительными банными процедурами и последующим энергичным массажем. Эллина баней не удивишь, но Экбатани отстроил специально для себя небольшой персидский вариант, где было существенно теплее. — Рабынь себе накупил всех цветов: желтые, белые, коричневые, черные, мулатки. Напитки разные… То кофейный ликёр, то банановый. Потом коньяк был., а теперь вот — рябина на коньяке. Зачем тебе всё это? Или просто по принципу: «могу себе позволить»?
— Я — человек любопытный! — ответил тот. — И вырос в державе, в которой жила половина мира. Нас трудно было удивить заморскими диковинками. Нет, везли из Индии шёлк, специи, удивительное оружие из вутца… С севера привозили диковинных женщин с необычными чертами лица. Но в юности мне казалось, что удивить меня трудно.
— Понимаю, — задумчиво протянул стратег Сицилии. — Хочешь сказать, что завоевания Македонского смогли тебя поразить до глубины души?
— Нет. Скорее, в этом повинен Руса Еркат и его род. Это они восстановили Канал фараонов и построили новые корабли с необычными косыми парусами. Они отправили бывшего пирата Савлака Мгели осваивать Китай и другие, ещё более далёкие места[3]. Зато теперь у меня в доме есть сумчатые собаки и удивительный зверь кенгуру. И я могу угостить тебя сладким печеньем из овсяной муки и кокосовой стружки.
И он, не откладывая, сделал сигнал одной из рабынь подать поднос с упомянутым лакомством.
— Вкусно, — согласился Фиванец. — Но ты забываешь, что и Карфаген имеет доступ в Океан. Наши купцы плавают от Экватора до Альбиона.
«Однако экзотики не привозят. Всё те же сталь, олово и медь, которые есть везде!» — мысленно возразил ему перс. — «Необычные вещи начал приводить Тит, да и то — с подачи Русы Ерката. Интересно, если Еркаты получат доступ в Атлантику, они и оттуда что-то необычное повезут?»
Но развивать эту мысль не стал даже в мыслях. О другом надо говорить.
* * *
[2] Слово «экзотика» происходит от древнегреческого exöticos, т.е. «чуждый», «иноземный».
[3] Эти события более подробно описаны в романах «Руса. Покоритель Вавилона» и «Руса. Расширяя пределы».
* * *
— Когда-то давно мой наставник пошутил, что бывших шпионов не бывает, только мёртвые! — задумчиво продолжил он. — Тогда мне это показалось смешным, но… Казалось бы, сейчас у меня есть возможность жить спокойно и богато. Больше скажу, я так и не смог понять, кого из выстроенной мной сети следователи Русы и Македонского смогли обнаружить и перевербовать. Так что логичнее было бы забросить прежние дела и отдыхать. Но… Наставник говорил правду. Я просто не способен отказаться от своей профессии. Тем более, учитывая последние новости.
— Ты о чём? — мгновенно собрался Диомед.
— Я про то, что из Западной Иберии вышел целый караван из двух лаврак, двух бармбунар и шести бирем. Груз они везли очень ценный — медь, олово, серебро, свинец и приличное количество оружия и брони из превосходной иберийской стали. Вещи это тяжёлые, а ведь на кораблях хватало ещё и тяжёлых пушек, ядер и воинов, так что в трюмах осталось немало пустого места. Поэтому в «толстушках» везли ещё и мешки с шестью. А что? Весит такой товар немного, а места занимает прилично. Да и стоит он у иберийцев недорого. Продав ткани в Новом городе можно выручить раз в семь, а то и в десять больше.
— Да, вижу, что шпионить ты не перестал. Даже за теми, у кого нашёл приют! — криво усмехнувшись, отметил Фиванец. — Но вещи ты рассказываешь занимательные.
— Дальше будет ещё интереснее! В море их поджидала эскадра наварха Библиофила. Ребята отчаянные, они напали на конвой, насчитывающий вдвое большее число кораблей. А количество пушек я даже сравнивать боюсь. У напавших их на всех кораблях насчитывалось всего десять штук.
— Не забудь, что помимо пушек у них имелись гранатомёты, — нахмурившись, заметил гость.
— Согласен, это было бы некорректно. Именно зажигательные гранаты сожгли одну из «толстушек». Да и на лавраках шерсть тушили трижды. Но вот беда, уважаемый Диомед: гранатомёты даже на дистанции в одну стадию едва-едва попадают в «толстушку»! И уж тем более, не способны пробить достаточно толстые борта лаврак, ведь их строили, чтобы плавать по Океану. А борта кораблей, с трудом добравшихся до ближайшего порта, напоминают решето. Некоторые из снарядов ухитрялись пробить борт, в щепки разбить попавшуюся на пути мачту из ливанского кедра и, так и не взорвавшись, пробить второй борт и улететь дальше.
— Но не все же?
— Нет, разумеется, не все! — всплеснул руками Экбатани. — Часть из них всё же взрывалась в трюмах, поражая осколками всё, до чего те могли дотянуться. Говорят, большинство из них запуталась в мешках с шерстью… Уж не знаю, к худу ли или к добру. С одной стороны, это уменьшило количество жертв. А с другой — именно загоревшаяся шерсть и дала начало, как уверяют моряки, трём едва потушенным ими пожарам. Да и потом продолжала чадить так, что мешки пришлось выбросить за борт, иначе команды рисковали задохнуться.
— А ты молодец! — заметил Диомед без малейших признаков былой расслабленности. — Даже я не всё знал, хоть мне и положено. Но почему ты называешь эти новости тревожными?
— Получается, у Библиофила были какие-то новые пушки. Даже с ними он потерял около половины людей и всего один корабль. Раненные частично вернутся в строй, а оставшуюся треть он с лёгкостью заменит. И серьёзный ремонт оставшимся кораблям не требуется. Но Новый город потерял четыре корабля, и все оставшиеся требуют серьёзного ремонта. Выходит, новое оружие Русы Ерката на удивление эффективно, а его корабли очень быстры. Они легко потопят слабых. И убегут от тех, кто сильнее. Если купцы откажутся ходить по морям без сильной охраны, это ударит в самое сердце торговли. А Сицилия интересна Карфагену только потому, что торгует пшеницей, оливковым маслом и серой. А с недавних пор — продаёт порох и зеркала. Лиши наш остров возможности торговать, и правители Нового города станут сильно недовольны расходами на содержание здешнего войска и флота.
Диомед нахмурился, было ясно видно, что об этих последствиях он до сих пор не думал.
— А мы с тобой — компаньоны. И то, что ударит