Евгений Прошкин - Враг «Монолита»

— Они бронированные, — соврал Швед. Он хотел дать знак Ахмету, чтобы тот помалкивал, но турок не собирался возражать, а вместо этого утвердительно кивнул.

— Это не я, это все Кислый! — запричитал Филя. — Он в тройке командовал, а у меня права голоса не было. Я тут недавно, я в ваших делах вообще не рюхаю! Знал бы, во что вписываюсь, — на километр не подошел бы. Дяденьки… отпустите меня, а?..

Пегас фыркнул и с любопытством посмотрел на Шведа.

— Вали, — процедил тот.

— Дяденьки! Не надо! — взмолился дикий.

— Вали, говорю, отсюда! Руки ему развяжите.

— Его нельзя отпускать, — вкрадчиво произнес Пегас. — Это против наших правил.

Сергей достал нож и сам перерезал ремень на запястьях у пленного.

— Пошел отсюда!

— Стоять! — одернул его Пегас. — Швед, мы никогда так не делаем. Мы не просто на улице повстречались, дикие первыми на нас напали. Они грохнули нашего Зингера, за это нужно отвечать.

— Да у меня пистолет со вчерашнего дня… — затараторил пленный, но сталкеры остановили его ударом под дых и вернули обратно в песочницу.

— Швед, они бы и тебя грохнули, если бы им это удалось. И тебя тоже, — повторил Пегас отдельно для Ахмета, который, как казалось, соблюдал в этом споре нейтралитет.

— Чак тебе сказал, что ты поступаешь в мое распоряжение? — спросил Швед. — Вот и подчиняйся.

— Я доложу Кабану.

— Не сомневаюсь.

— Он тебя накажет.

— Посмотрим. — Сергей закинул автомат на плечо. — Все, Филя, канай отсюда. Резче!

Вместо того чтобы встать, пленный неловко соскользнул с бортика на колени и вот так, на четвереньках, прополз десяток метров — задрав голову вверх и вбок, словно удивленная собака. Потом поднялся, опираясь на дерево, и побежал, но как-то нерешительно.

— Эй, охламон! — окликнул его Сергей. — Уходи из Зоны и чеши домой, ясно?

— Да… Да! Я уйду, завтра же. Клянусь!

— Не нужны мне твои клятвы, идиот. Просто позаботься о своей заднице.

Филя подтянул комбинезон повыше и помчался изо всех сил.

Пегас проследил за диким, пока тот не скрылся в арке, и одарил Шведа долгим печальным взглядом.

— Кабан тебя в лоскуты порвет за эту самодеятельность.

Вместо ответа Сергей ткнул в «вызов» на КПК.

— Чак, мы разобрались с проблемой. «Монолит» когда-нибудь заберет свои бочки, или нам тут ночевать? Понял, отбой.

— Какой разговор? — с тревогой спросил Ахмет.

— Сказал ждать. — Швед пожал плечами. — И еще сказал, что «монолитовцы» перед нами не отчитываются.

— А тогда пойдем! — решительно произнес турок, подталкивая Сергея к машине.

— Куда? Зачем?

— Идея простой. Тут дорога раз плюнул. — Ахмет сделал паузу, чуть подумал и уточнил: — Пять раз плюнул. Все равно близкий.

— Я иногда совсем тебя не понимаю, — признался Швед.

— Едем сами, про что понимать! Я ключ обзавелся, там лежал. — Он с гордостью показал брелок. — Отдаем машина сразу и ничто не ожидаем. Время не трать. Жизнь одна, ты знаешь.

— Так ведь колеса все пробиты!

— На диски поедем, дал ярак. «Монолит» сам так покатит. Где шиномонтаж, а? Нет, сиктир гит, никакой тут монтаж.

Сергей обернулся — Пегас оторопело смотрел ему в спину.

— Распоряжений для вас больше нет, — заявил Швед. — Свободны.

Бойцы сокрушенно покачали головами, но спорить не стали и направились к базе.

Ахмет дошел до тягача и, поставив ногу на высокую хромированную подножку, проворно забрался на водительское место.

— Их-ха-а! — по-детски восторженно взвизгнул он, трогая руль. — Чак из джип выгнал, я на грузовоз покатаю.

— Кого покатаешь? — спросил Швед, глядя на него снизу.

— Меня покатаю, — серьезно ответил Ахмет.

Он легко нашел замок зажигания и завел мотор. Сергей открыл вторую дверь, но подниматься в кабину не стал.

— Объясни по-человечески, что ты хочешь, — крикнул он. — Зачем тебе это нужно?

— Сколько объясни? Еду тихий в речной порт. Ваш колымага? Наш колымага! Вот берите, дал ярак. Ай, спасибо, Ахмет! Такой план, — подытожил турок, целеустремленно уставившись вперед.

Самым забавным Шведу показалось то, что соратник не шутил. Он даже умудрился проехать несколько метров — душераздирающе скрежеща дисками и окончательно убивая покрышки.

Сергей шел рядом с открытой дверью и продолжал увещевать Ахмета, хотя успеха это не имело, да и вообще было неизвестно, слышит ли турок его голос за грохотом металла.

Ахмету довольно быстро наскучило, он заглушил двигатель и, спрыгнув на асфальт, широко зевнул.

— Хватит, — сказал он. — Я не за подарок, я за кайф. Ты знаешь.

— Не знаю, — отрезал Швед.

Он в ужасе осмотрел машину. Короткая поездка превратила диски в асимметричные многогранники, которые теперь годились разве что в грузила для утопленников, причем двух первых кандидатов не нужно было даже искать. Половина резины валялась на дороге, от этого оставшиеся куски покрышек выглядели еще страшнее.

— Ты что натворил, дремучий ты человек… — прошипел Сергей. — Тебя прямо сейчас казнить или «Монолита» дождаться?

— А что такой творил? — Ахмет захлопал ресницами. — Дырка бочка я творил? Нет, ты знаешь. Пегас братва тоже знает, гёт сыктым. Считай дырка, считай! Много, дал ярак.

Швед впервые за все время взглянул на цистерны с правой стороны. Разумеется, никакой брони на них не было, и каждая пуля оставила в алюминии аккуратное, идеально круглое отверстие. Много, много отверстий — Ахмет был прав.

— Зачем спешил «Монолит»? — задал турок явно риторический вопрос. — Ни зачем не спешил. Бочка пустой потому что. А мы подыхай, азына сычим. И Зингер подыхай за пустой бочка.

— Ты отомстить, что ли, хотел? — запоздало догадался Сергей.

— Кто что хотел… — Ахмет закрыл левую дверь и не поленился обойти капот, чтобы захлопнуть правую. — Мы прибыл на Курчатов — грузовоз такой стоит. Все, дал ярак. Мы наш друг хорони, а «Монолит» целуй жопа сам себя.

Через несколько минут со стороны кинотеатра показалась машина. Швед не мог поверить, что они наконец-то дождались. Это был настоящий военный внедорожник, не то что у Кабана. Правда, сейчас он напоминал индийский паровоз: на крыше опасно раскачивался высокий штабель новой резины для тягача. Марку машины Сергей определить не смог, как ни старался. Это был какой-то специфический автомобиль, вероятно, выпущенный небольшой партией исключительно для армейских нужд и не ушедший, подобно «Хаммеру», в народ, а так и оставшийся где-то в североафриканских или бог знает еще каких ангарах. Во всяком случае, Швед видел это угловатое чудо впервые.