Дмитрий Виконтов - Дыхание бури
Я пришел в себя во второй раз в сумраке. Ритмичные, гулкие звуки доносились откуда-то со стороны, приглушенные расстоянием, почти бесшумно работал климатизатор, тихо потрескивал какой-то прибор возле головы. Я лежал на широкой кровати, пока зрение перестраивалось под скудное освещение, бездумно смотря в потолок и зачем-то считая вздохи… моря. Ну, конечно – до меня дошло, что могло издавать такие звуки. Я слабо улыбнулся в темноте. Втянув носом прохладный воздух, я почувствовал запах соли и несравнимые ни с чем ароматы морского побережья.
Осторожно подняв руку, я с облегчением понял, что, либо отдых пошел мне на пользу, либо попались очень хорошие целители; другим обнадеживающим знаком было полное отсутствие на мне симбионтов. Ни слабости, ни усталости, ни боли – я чувствовал себя как никогда хорошо… если не считать странного ощущения, будто что-то со мною не так. Почти минуту я пытался поймать ускользающую мысль, сделать всего один шаг и увидеть это… нечто странное. Но ничего не вышло: чувство неправильности осталось, а понял я ровным счетом ничего. Пришло вставать и мириться с этим. К моему удовлетворению искать одежду не пришлось: кто-то приготовил для меня обычную медицинскую рубашку и легкие туфли.
Дверь открылась сама, стоило мне подойти к выходу. Я оказался в чуть меньшей комнате, абсолютно пустой – мне показалось, что ее использовали как тамбур или временное хранилище. Вторая дверь прямо напротив меня была приоткрыта и светлая дорожка тянулась по полу ко мне. Я терпеливо подождал, пока зрение снова адаптируется к смене освещения, и решительно пересек комнату.
Если у меня и были сомнения по поводу места моего пребывания, то почти скрывшийся за плавящимся в огне заката горизонтом ярко-алый шар, и, чуть-чуть отстающее от него туманное молочно-белое пятнышко снимали все вопросы. Песок скрипнул под ногами, цепочка неглубоких следов отметила мой путь к полосе прибоя. Волны спокойно набегали на берег, оставляя за собой белоснежные хлопья пены. Чуть в стороне, зажатая между двумя высокими скалами, волна вскипала и с гулом пыталась сокрушить сушу, а за скалами виднелась полоска земли соседнего островка; если присмотреться, то можно было заметить и третий, совсем крохотный, прячущийся в волнах островок. Здесь вся поверхность была такой: острова – иные большие, иные едва ли занимающие квадратный километр; проливы между ними, вершины подводных хребтов, обнаженные отступившим океаном. Я посмотрел назад, уже зная, что увижу за небольшим временным лазарет, утопленным в песок до половины конусом энергоблока – далеко на горизонте пронзающую небеса черную иглу.
Один из первых миров Империи. Один из центров ее нынешней силы. Место рождения Та'ах-сартара. Главная резиденция Стражей Небес и место паломничества со всей Империи. И Главный Храм Ушедших, чья вершина надменно взирала на ожерелье островов с высоты более чем тысячи двухсот метров. Это был…
– Да, это Шенарот! – раздался голос позади меня; в эмпатическом поле, которое я считал совершенно пустым, как и пляж островка, мелькнул и пропал импульс-приветствие.
Я резко развернулся на месте; под подошвами взвизгнул песок. В тени склонившегося над берегом разлапистого дерева шевельнулась сгорбившаяся фигура, чуть сдвинулась вбок, чтобы я мог лучше ее видеть.
– Вспомнил меня? – говоривший еще больше ослабил ментальный контроль, раскрываясь навстречу мне, что уже было излишним – я узнал и голос, и саму фигуру. Описав перед собой Круг Хазада, я поклонился ему.
– Артх'хдеа Мезуту'а Холл! Для меня честь встрет… – продолжение умерло у меня на губах: Глава Клана Стражей Небес Каш'шшод сумрачно смотрел на меня, а за его спиной из-под общего камуфляж-поля появились две боевых звезды в бронекостюмах высшей защиты. Подавшись назад, я ошеломленно оглянулся. Бежать было некуда: по всему пляжу гасли камуфляж-поля, на крыше лазарета держали меня в прицеле тяжелых импульсников две почти сливающихся со светлеющим небом фигуры, над скалами грозно разворачивался атмосферный перехватчик.
Шесть боевых звезд, пара теневиков – сорок килрачей и один перехватчик полностью перекрыли берег, лишив меня возможности сделать хоть что-то, не укладывающееся в их планы. Я осторожно посмотрел на Каш'шшода, стараясь не делать лишних движений: как Кедат а-нэррбэ бойцы Стражи Небес сначала реагировали на угрозу, а потом задавались вопросами.
Глава Стражей Небес тяжело поднялся, с видимыми усилиями отряхивая одежду. У его ног поползли странные узоры, словно невидимая рука рассеянно водила по песку, – силовой экран надежно защитил бы Каш'шшода, даже реши все собравшиеся устроить тут небольшую войну.
– Да, я Артх'хдеа Мезуту'а Холл! Вопрос лишь в том, кто ты? – он выпустил коготь и указал на мои руки.
Я медленно, не отрывая глаз от пронизывающего до глубин души взгляда Каш'шшода, поднял руки к лицу. «Кто я?» – что, во имя Ушедших, он хотел этим сказать?" Я посмотрел на свои руки, и вновь ощутил уже раз посетившее меня чувство чего-то неправильного. Чего не должно было быть…
– Цвет… – очень тихо подсказал Каш'шшод.
В голове у меня словно взорвалась звезда: как и бывает обычно, стоило одному лишь маленькому кусочку мозаики лечь на свое место – и вся картина обретает смысл. Я упал на колени, пронзая клыками губу, чтобы не закричать: шерсть на руках, которая всегда была кирпично-красной с темными зигзагообразными полосами, превратилась в черную. Ни клочка светлой шерсти, никаких других оттенков – я провел трясущейся ладонью по локтю, рванул рубашку на груди, взглянул на ноги. Везде шерсть была беспросветно черной, как смоль, густой, гораздо более пышной, чем раньше.
– Что… что это… – обхватив голову руками, я согнулся, едва удерживая взбунтовавшийся желудок. – Я – Х'хиар Империи, я – тушд-руал, я – Тахарансья-рантья…
– Х'хиар? – еще тише, если это вообще было возможно, переспросил меня Каш'шшод. – Взгляни!
Передо мною сгустился воздух, потемнел – и я понял, что смотрю на собственное отражение. На… на…
– Х'хиар Тахарансья-рантья погиб под катакомбами Сейт-Сорра вместе со старшей дочерью Главы Клана Ищущих Свет Ло'оотишшей, – шелестом падающих листьев прозвучал голос Каш'шшод. – Кто ты – я не знаю. Пока!
Может, он добавил еще что-то – я слышал только собственный крик. Я кричал, падая на прогревшийся за день песок, падая в водоворот кружащегося вокруг меня мира, в считанное мгновение ставшего безумной копией безумного сна.
И в центре этого водоворота были мои глаза – лишенные зрачков, бездонные провалы, в которых плескалась тьма.
Точная копия зениц тех, чей Клан был проклят, истреблен до основания моими предками, а его истинное имя – предано забвению.