Сергей Якимов - Дар

«Шестерка» мчалась прямо на них и между ней и «вольво» оставалось не больше десяти метров. Две-три секунды промедления с троганьем с места, и «вольво» получил бы лобовой удар.

Андрей крутанул руль вправо, и его машина вылетела на обочину и проломила багажником стройный ряд придорожных кустов. Водитель «жигулей» явно не ожидал такого удачного выхода из-под удара, и поэтому его машина проскочила мимо, задев бортом автомобиль Андрея.

– Гад, поцарапал мне бампер! – заорал тот, выводя машину из кустов.

«Шестерка» разгонялась прямо по середине дороги, а навстречу ей летела милицейская машина, и явно не собиралась уступать дороги. Расстояние между ними стремительно сокращалось, они шли лоб в лоб, будто на таран.

Андрей и Ольга с замершими сердцами следили за всем этим. С их места казалось, что мчащиеся друг на друга автомобили уже не разойдутся, что лобового столкновения не избежать.

В самый последний момент милицейская машина отвернула вправо, но всё равно опоздала. «Шестерка» ударила в ее заднее крыло. От этого удара милицейский автомобиль мгновенно развернуло влево, и он успел ударить капотом в борт «жигулей». «Шестерку» занесло, и она пошла юзом, почти перпендикулярно направлению движения. Милицейская же машина завертелась волчком, вылетела на обочину и, с треском проломив кусты, врезалась багажником в дерево, отскочила от него и замерла в облаке поднятой пыли и сбитой с веток листвы.

«Шестерка» как-то медленно, будто нехотя, перевернулась на правый борт и заскользила на нем, разрывая тишину пронзительным скрежетом металла об асфальт. За ней следовал шлейф из искр, дыма и пыли. Проехав так метров тридцать, она, наконец, остановилась.

Андрей и Ольга несколько секунд сидели неподвижно, а потом, придя в себя от увиденного, выскочили из машины и бросились к замершему среди зелени милицейскому автомобилю.

Сержант Фокин уже выбрался сам и, потирая висок, смотрел на перевернутую «шестерку». Василий вывалился из передней двери и остался стоять на коленях, обхватив голову двумя руками. Павел открыл свою дверь, но остался полулежать на заднем сиденье. Кровь из разбитого носа, губ и рассеченной брови стекала по подбородку и капала на рубашку. Правая рука его была неестественно выгнута.

– Черт тебя подери, Боря!!! – проговорил Василий, поднимаясь на негнущихся ногах. – С каких пор ты записался в камикадзе?

– Я же всё-таки отвернул…

– Еще не хватало, чтобы ты протаранил ее лоб в лоб!

– Ладно, ей нельзя было дать уйти, – сказал сержант, доставая оружие. – Я пойду посмотрю, что с ними. Их двое?

– Да, двое и вооружены, – ответил Андрей. – Я с вами.

– Там Стёпа «Последний» и… – Ольга сделала паузу, будто сама сомневалась в собственных словах, – и отец Никитий.

На лице сержанта появилось такое выражение, будто он передумал идти к перевернутым «жигулям», но уже через секунду зашагал к ним со всей решительностью человека, решившего раз и навсегда покончить со всеми загадками и тайнами мира. Вставив в свой пистолет запасную обойму, Андрей последовал за ним, а Ольга и Василий занялись ранами Павла.

Никто не видел, как метрах в пятидесяти от них пошевелился в траве Игорь Светлов и, открыв глаза, тут же сморщился от боли в плече. Сначала он даже не понял, откуда эта жгучая нестерпимая боль, а потом всё вспомнил и в бессильной злобе ударил кулаком по земле…

Сидя на диване в гостиной своего дома, Денис Алексеенко смотрел выпуск новостей, однако, как и ожидал, ничего о событиях в Узинске не услышал. «А чего еще можно ожидать? – спросил он себя, вспомнив слова сержанта Коврова, сказанные им через мегафон милицейской машины. – Нет никакой связи с внешним миром, нет никакого способа рассказать ему о безумной драке в «Золотом луче» и о многом другом».

Денис невольно дотронулся до шишки на лбу, оставшейся после того, как его старый друг Дима Редкович запустил в него бутылкой. Да, Дима бывал иногда вспыльчивым, неуравновешенным, но его всегда можно было убедить, охладить его пыл. Но в «Придорожном заведении» он вёл себя, будто помешанный, будто какой-то ненормальный, как самый настоящий маньяк. И всё из-за какого-то кофе…

Нет! Здесь, видимо, дело совсем не в кофе. Что значат слова Коврова «контролируйте себя, не поддавайтесь панике и агрессивным настроениям»?

В дверь постучали.

Алексеенко поднялся и, всё еще раздумывая над этим, направился в холл. Взялся за ручку двери и подумал, почему жена его стучится, когда у нее есть ключи.

Открыв дверь, он увидел как-то странно улыбающегося Диму, одетого почему-то в длинный осенний плащ.

– Привет! – сказал Редкович. – Я войду?

– Входи, – пожал плечами Алексеенко, пытаясь сообразить, почему на Диме плащ и чего он странно улыбается.

Не снимая обуви, Редкович сразу же проследовал в гостиную. Денис закрыл дверь и последовал за ним.

Он замер на пороге комнаты, увидев направленное ему в голову дуло охотничьей двустволки в руках по-прежнему улыбающегося Редковича. Теперь Алексеенко понял, зачем тому понадобилось вдруг облачаться в длинный плащ. И еще он понял, что ружье в руках Димы не просто для испуга, а для своего прямого назначения.

Для убийства.

Алексеенко прыгнул в сторону, под защиту стены, и одновременно с грохотом выстрела почувствовал, как тысячи раскаленных иголок впились ему в бок. Со стоном он упал на пол и перед глазами у него поплыл туман.

– Почему же ты не хочешь попытаться удержать меня, как там, в кафе? – услышал он откуда-то издалека голос Редковича. – Успокойся, Дима! Ты что, Дима, взбесился? Тебе надо проветриться! Помнишь, а?

Редкович с ружьем наперевес появился в дверях гостиной. Алексеенко прислонился к стене, понимая, что ему уже не уйти:

– Почему ты это делаешь?

– Очень интересный вопрос! – сказал Редкович и выстрелил.

Лицо Алексеенко превратилось в кровавое месиво, а кровь забрызгала половину стены в прихожей. Глядя на всё это, Редкович достал из кармана два патрона и зарядил свое ружье.

– А ты говорил, я плохо стреляю, – бросил он, направляясь к двери и пряча двустволку под длинными полами плаща.

Сержант Фокин первым приблизился к перевернутой «шестерке». Так как та лежала на боку, в ее салон можно было заглянуть только через заднее стекло, но оно было тонированным. Сержант поступил очень просто: взял пистолет за дуло и, сильно замахнувшись, ударил по нему рукояткой. Сотнями или тысячами мелких осколков стекло осыпалось на землю, открывая салон автомобиля.