Эдуард Байков - Рой: Битва бессмертных

— Я здесь. — Рябинин, морщась и хромая, подошел.

— Растолкуй народу, что к чему.

— Да. — Игорь кивнул. — Ну, вообще это совсем не трудно, если соблюдать профилактику. Главное, не допустить проникновения нановитов через слизистую оболочку и повреждения кожи. Следовательно, аккуратность, ватно-марлевые повязки, перчатки… — И разложил все по пунктам, как в учебнике гражданской обороны.

Люди, кажется, потихоньку начали осознавать, что за беда накрыла их, но все-таки понять, принять это после размеренной мирной жизни вот так — как снег на голову! — казалось немыслимым.

Перевязанный мужик был здесь, похоже, самый сообразительный.

— Ладно, будем думать, — хмуро сказал он. — А со жмуром что делать? — Кивнул на труп, вокруг которого уже растеклась лужа крови. — И тот еще, на лестнице…

— Трупы лучше всего сжечь, — сказал Игорь просто.

— Сжечь! Где? Как?!

— Через пятак! — прогремел Зверев. — Ты что, еще не въехал? Это война! Мир кончился, забудь! Теперь у вас одна задача — живыми остаться. Ладно, мертвяков ваших мы стащим… — Михаил обернулся. — Ну, вон туда хотя бы. А дальше уж вы сами — перчатки, повязки надевайте, яму ройте. Бензином полейте — вон, из машин возьмете… Такая жизнь пошла! А у нас дел — целый город… Второй, говоришь, в подъезде?

— Да.

— Пошли, Серега, заберем. А вы, интеллигенция, давайте жмуриху вон туда.

— Мне сейчас не поднять. Нога… — слабо попытался возразить Игорь, но Зверев отрезал:

— Волоком тащите! — И они с Гусевым пошли в подъезд.

— В кровь не наступайте! — крикнул им вслед Игорь.

Меркурьев старался не смотреть на труп, когда они с Рябининым к нему приблизились.

— Ну что, за ноги придется?..

— Давай, — отводя взгляд, отозвался Алексей.

Взялись, поволокли, не оглядываясь. Из машины смотрела на это круглыми глазами онемевшая Света. Кто-то из женщин всхлипнул.

Пока всем этим занимались, а потом еще мыли в одной из квартир первого этажа перчатки и обувь — Игорь настоял, — Алексей вслушивался в себя и с удивлением обнаруживал, что он меняется. Он превращался в воина — чувствовал, что, случись что, он нажмет на спуск, и рука не дрогнет, и душа не возопит, слезой не брызнет! Вообще, было такое чувство, словно он, Алексей Меркурьев, за это утро стал старше на много-много лет…

«А что ж! — философски подумал он, — видно, так оно и есть».

— Грузимся, — велел Зверев, и все полезли в машину. — Видали, струя из-под крана слабеет? — спросил он. — Точно, водопровод дохнет! Я им сказал, чтобы запасались срочно.

Меркурьев, не дожидаясь команды, развернул «соболь» и погнал по маршруту, от которого так непредвиденно отклонились. Мужчины, возбужденные схваткой, горланили, перебивая друг друга, даже Гусев ожил, замахал руками:

— Как ты от молотка-то увернулся?! Я уж, грешным делом, подумал: трындец лейтенанту!..

— Да сам не знаю! — орал Зверев. — Инстинкт! Как будто понял, что сейчас она швырнет. И раз — влево! А она — шварк! Тебе в ногу, да?

— Да уж, — проворчал Игорь. — Ладно, перелома нет, так, ушиб… Вскользь попала.

Света отчужденно молчала, не принимая участия в геройских мемуарах. Алексей решил поддержать ее, окликнул, не оборачиваясь:

— Света! Как ты там?

— Я? — Голос зазвенел на грани надрыва. — А как я могу быть? Прекрасно! Лучше не бывает!.. А если еще и маму не застану…

— Застанешь! — Алексей враз оборвал дамские визги, сопли и вопли. — И не каркай зря. Тогда все будет в струнку!

— Твоими бы устами да мед пить…

— Выпьем! Выпьем меду, Светлана, я уверен. За победу!..

И пришпоренный «соболь» понесся дальше.

Игорь не оплошал: по его указаниям ведомый Алексеем микроавтобус катил через кварталы. Конечно, дворы были не совсем пусты: какие-то люди, то растерянные, то подозрительные, мелькали там и сям, но экипажу «соболя» было не до них. Алексей, сидя за рулем, опять-таки спиной ощущал напряжение, исходившее от Светланы. Ясно было — стоит встрять еще в одну историю, и девушка устроит такое, что стресс обеспечен всем.

Но Бог миловал. Пока. Тревога витала повсюду, и где-то в городе, должно быть, уже случилось десятки, если не сотни драм и трагедий, вспыхивали огоньки беды, чтобы вот-вот полыхнуть одним огненным костром… Экспедицию до поры до времени это миновало, но долго ждать эта пора себя не заставила.

Сзади вдруг взвыла сирена, Алексей глянул в зеркало и увидел, что их, отчаянно сигналя фарами, догоняет милицейская «десятка».

Это оказалась машина ДПС. Ее экипаж — два сержанта — конечно, малость обалдел, увидев разношерстную компанию, повылезавшую из «соболя»: омоновца, эмчеэсника и гражданского в противогазах и брониках… Ну, Михаил, ясное дело, рванул с места в карьер:

— Здорово, мужики! Лейтенант Зверев, городской ОМОН. Вы?..

— Полк ДПС, старший сержант Мустафин, — отрекомендовался чернявый парень, казавшийся пошустрее напарника.

Тот, рыжеватый и светлоглазый, неспешно поднял руку к виску:

— Сержант Костенко.

— Так. — Зверев усмехнулся. — Что, ребята, проблемы?..

— Еще какие! — вскинулся Мустафин и тут же высыпал ворох этих проблем: мобильная связь пропала, на милицейской волне черт-те что, запутанные указания, от которых голова кругом… А потом пропало и это, рация смолкла. А еще…

— Да ясно, — Михаил махнул рукой, — можете не продолжать. Ну, а теперь послушайте меня. То есть не меня, а вот: Алексей Меркурьев, известный журналист. Он расскажет.

— Я прямо штатный оратор какой-то… — проворчал Алексей. Но делать было нечего — наскоро изложил главное, и, к его удивлению, гаишники почти не удивились.

— Говорил я тебе: хрень моржовая, — буркнул товарищу Костенко. — Я про этот институт и раньше слышал, что не все там ладно. Химичат, паразиты. Вот и дохимичились…

— В общем, так, мужики, — подвел итог Зверев. — Хотите — давайте с нами. Стволы есть?

— Конечно! — Мустафин хлопнул по кобуре.

— Че там с родными — сразу говорите, надо ли кого подбирать?

Оказалось, что оба деревенские — вся родня в сельских районах осталась. Тем лучше.

Договорились быстро. «Соболь» и «десятка» вместе покатили по растревоженному городу. У милиционеров, конечно, столь богатого снаряжения не было, однако медицинские маски, надеваемые при эпидемиях, в аптечке нашлись. Ну, и то дело.

По мере приближения к дому Света делалась все нетерпеливее, ерзала, подскакивала, норовила выглянуть в окно… Алексей резонно заметил ей, что никакого проку от этих ужимок нет, — она почему-то обиделась.