Всеволод Глуховцев - Смерти нет

Пистон захихикал, заерзал:

— Да, да, босс!.. Это да... — но хихикал осторожненько — мало ли что.

— Кто тебя меняет?

— Ботва.

— Когда?

— Да через час где-то.

— Ладно. Если я не приду за это время, предупредишь его. Я по своим делам.

— Понял, босс.

— Давай.

Жженый быстро пошел вниз. Разговор с Пистоном отнял время, теперь приходилось спешить.

Тем не менее он прибыл первым. «На том же месте» — значит, на углу гастронома. Бывшего гастронома, понятно.

Ночной пейзаж мертвого мегаполиса Жженого не пугал. Он привык. Другого просто не знал. Потому, встав спиной к стене, равнодушно смотрел в тьму.

На миг стало занятно: в этот раз сумеет он не упустить мага? Не прозевает ли, откуда...

Прозевал.

— Здравствуйте, — зазвучал сбоку тонкий скрипучий голос.

Жженый резко обернулся.

Маг стоял в двух метрах. Взгляд человека пришелся в гоблинский пах.

Нет, черт возьми, как они могут так возникать из ниоткуда?!

— Рад видеть вас, — так же пискляво скрипнуло сверху.

А этот, как у карлика, фальцет ничуть Жженого не удивлял, несмотря на трехметровый рост мага. Рост сочетался с чудовищной худобой, — казалось, над тобою высится скелет жирафа, обтянутый темной шкурой... Ну, насчет жирафа, конечно, так, для красного словца; маг был человекообразен. Но как, боже мой, как!..

Если бы Жженый был учен, наверняка бы он подумал про это существо: плод фантазии безумного художника. Но так подумать он не мог и потому испытал лишь привычное, усталое отвращение.

— Здравствуйте, — сказал он. Пауза.

— Есть задание для вас, — прочирикал голос.

— Слушаю.

— Необходимо взять и доставить нам одного местного обитателя...

Если Даня избегал называть «людьми» предателей, то гоблины вообще не называли людей людьми. Почему? — вот уж потемки. Называли «обитателями», «единицами», «объектами» либо еще как-то...

Это царапнуло Жженого, но виду он, конечно, не подал. Молча выслушал описание внешности и места жительства объекта, то, как его необходимо взять, куда доставить и какое вознаграждение за это последует...

— Задача ясна? — тем кончилась скрипучая речь.

— Есть вопросы, — сказал Жженый.

— Задавайте.

— Гм, — понадобилось кашлянуть, чтоб задать вопрос. — Зачем он вам нужен?

— Это не должно вас интересовать.

— Ясно. Не интересует. Еще: срок выполнения?

— Мы вас не ограничиваем. Но чем скорее, тем лучше.

— Так. — Жженый помолчал. — Тогда последний вопрос: как зовут этого... — он жестко усмехнулся, — этого человека?

— Имя объекта — Муха.

Утро вставало так, будто его волокли силой: на работу, на работу!.. А оно не хотело, упиралось, плакало дождем, оно не хотело светать. И не рассвело; не рассвело по-настоящему. То, что серело за окном, назвать светом и утром... ну нет, только не на русском языке.

Жженый проснулся с тяжелой, чугунной головой. Вроде бы она не болела, но от тяжести трудно было поднять ее, трудно думать... ой... Черт! Трудно было жить.

От таких мыслей он разозлился на себя и встал. Кровь прихлынула к глазам, потемнело, шатнуло. Он схватился за стену.

В соседней комнате приглушенно бормотали голоса. Жженый прошел туда и увидел, что его орава сидит, жрет. Тощий, Мыло, Пистон, Ботва — и Дешевый тут же притулился сбоку, жадно рвал мелкими зубами какую-то дрянь.

Бесцветные глаза Пистона радостно округлились.

— О, — проговорил он, — босс... С проснутием вас!

— С пробуждением, — хмуро поправил босс. — Тухляк на карауле?

— Да. — Пистон замельтешил. — Садитесь, садитесь! Покушайте.

Жженый хотел было отказаться, но подумал, что пожрать надо. Как бы там ни было, а это дело таково, что без него нельзя.

При начальнике душегубы притихли. Чавкали, глотали молча. Сам Жженый ел быстро и неразборчиво — лишь бы зубам была работа. Прочие, глядя на него, тоже заработали челюстями поживее: как-то сразу до всех дошло, что сейчас босс подымет их зачем-то, а раз так, то надо утробу набить поскорей.

Предчувствия сбылись. Жженый проглотил последний кусок, вытер губы рукой и объявил:

— Так. Мне надо кое-что сказать вам. Давайте-ка все при оружии на крышу. И Тухляку скажите. Я туда пошел.

Через пять минут боевики стали выползать на крышу. Явился и Тухляк. Не было только Ботвы.

— Где он? — спросил Жженый сумрачно.

— С... ть пошел, — ответствовал Пистон. — Понос что-то его прошиб.

— Жрать надо меньше. — Жженый окинул взглядом свое поганое воинство, задержался на Дешевом. — Что у тебя с рожей?

Здесь, в каком ни есть дневном освещении раскрас физии обозначился явственно. Дешевый вновь начал путано излагать то же, что ночью сочинил Пистону.

— Ладно, — оборвал его Жженый, — не подохнешь... Ну где этот болван?!

Ботвы не было. Жженый осерчал.

— Да говорю же, босс, с... ть пошел, — вновь пустился в объяснения Пистон, но Жженый рассвирепел совсем:

— Что?! Да он что, растудыт его, веревку проглотил?. Ладно, я сейчас. Ждите!

Кипя гневом, он пошел вниз. На площадке между девятым и восьмым этажами он увидел на полу засохшие бурые пятна.

Кровь. Жженый приостановился.

Ах да. Это Дешевый здесь долбанулся мордой в трубу. Ну да, вон там...

Внизу зашуршало.

Жженый напрягся — но это оказался Ботва, всего-то навсего. Он вышел из-за угла, подтягивая штаны, стал подниматься вверх. Глядел под ноги себе, бурчал что-то.

Своего шефа он прежде ощутил, чем увидел. Жесткие, как из дерева, пальцы стиснули его глотку. Ботва разинул рот, выкатил глаза.

И вот тогда-то он встретил взгляд Жженого — такой, что чуть вторично не обгадился.

— Э-э... — просипел он.

Пальцы сжались крепче.

— Что, — шепнул Жженый с ужасной задушевностью, — по-хорошему не понимаем?..

Он так встряхнул подшефного, что у того перебултыхнулись все внутренности.

— Значит, будем учить по-плохому. — Жженый улыбнулся еще ужаснее, чем говорил.

В свободной руке неведомо откуда — точно из воздуха! — взялся нож. Ботва облился холодом. Затем жаром. Затем его пробила дрожь.

— Я... — прохрипел он сквозь мертвую схватку, — я... нет! Я ничего... Босс... виноват... я...

Хватка разжалась.

— Виноват, — подтвердил Жженый. — Вот учу. Опаздывать нельзя. Запомнил?

— Да, босс.

Ботву трясло. Колени ходили ходуном. Урок удался.

Жженый спрятал нож. Ну, идем.

На крышу командир вышел спокойный, равнодушный, как всегда. Ботва плелся следом, все еще нервно вздрагивая.

— Ну вот, все в сборе, — подытожил Жженый. — Слушай меня. Сегодня ночью я имел встречу с нашими... покровителями.