Вячеслав Васильев - Перехват

  Почти для всех летящих на транспортнике конечная точка его маршрута - уже знакомый молодому человеку по путешествию на 'Змеееже' Сварог, был пересадочным пунктом. И коллеги Белецкого сочувствовали молодому лейтенанту по поводу его дальнейшего места прохождения службы. Авианосец 'Адмирал Ковалёв' во флоте иначе, как 'старым корытом' не называли. По причине почтенного возраста участия в боевых рейдах он давно уже не принимал, и большую часть времени болтался на внешней орбите Сварога. Формально авианосец входил в систему обороны планеты, однако его истребители по сравнению с объединённой огневой мощью трёх орбитальных крепостей, составлявших основу этой системы, выглядели, мягко говоря, несерьёзно. Многие во Флоте считали, что дряхлого ветерана не списывают в утиль исключительно для того, чтобы иметь место, куда можно отправлять провинившихся или нерадивых офицеров. Так что назначение на этот корабль побывавшего в штрафниках лейтенанта вполне вписывалось в эту версию.

  Второй группой людей, с которыми Егор общался больше, чем с остальными, были бойцы штурмовых подразделений. Как выяснилось, после школы штрафроты, только они могли составлять молодому офицеру достойную конкуренцию в рукопашном бою, а в плане фехтования Белецкий оказался и вовсе вне конкуренции. Раньше его бы это порадовало, но сейчас он только переживал, что без достойных соперников потеряет форму.

  В полную силу здесь можно было бы потренироваться разве что с Вейтангуром, но тот пока не подавал признаков жизни - заряжался. Егор надеялся, что меч зарядится быстрее, чем в прошлый раз. Всё же тогда пришлось начинать с состояния полной разрядки, а сейчас что-то в накопителе да осталось после схватки на борту 'Спрута'. С другой стороны, военный транспорт был быстрее 'Змееежа', и мог успеть прибыть к месту назначения до того, как меч зарядится. А будет на новом месте службы время для тренировок в фехтовании, молодой человек не знал. По идее, должно бы было быть, но в последнее время Белецкий стал пессимистом, и во всём предполагал худшие варианты.

  График Егора на корабле несколько отличался от графика остальных пилотов. Во-первых, тренировки на имитаторах проходили в стандартном режиме только при отработке действий в группе и при боях 'один на один'. Всё остальное время Белецкий тренировался по программе, начатой ещё на Земле. Совместно с Пантелеем, в каюте которого была установлена 'приставка' к тренажёру.

  Кроме того, напарники периодически выходили на внешнюю обшивку. Естественно, в строгом секрете от остальных.

  Дело в том, что любой имперский корабль (как и корабль Союза) в ходе полёта занимался ещё и постановкой объёмов из миниразведзондов и зондов-ретрансляторов, которые должны были собирать и передавать информацию о перемещениях вражеских флотов.

  Вот эти-то зонды и выполняли теперь роль тележек в подземных тоннелях. Пантелей должен был, насколько мог, отслеживать их полёт, а Егор - передавать управляющие сигналы. Прогресс действительно наблюдался, как и обещал тот тип с подземной базы. Но нельзя сказать, что увеличение 'дальности действия' парочки было таким уж впечатляющим. Пока для гарантированного поражения цели надо было приблизиться к ней по космическим меркам чуть ли не на расстояние вытянутой руки. Оставалось только надеяться, что те, кто затеял этот эксперимент, знали, что делают.

  Дополнительной головной болью в ходе полёта стало для Егора общение с Еленой. Как бы с одной стороны произошедшее обязывало, с другой - общих тем для разговора ввиду краткости знакомства не было, да и с чувствами своими молодой человек до сих пор не разобрался. Поэтому связался он с ней только один раз - после старта транспортника, и сообщил, что отбыл с Земли. После чего ограничился периодической отправкой на адрес девушки 'жив-здорова'. Елена, судя по всему, тоже не слишком рвалась общаться. Её сообщения тоже были лаконичны, и ограничивались информацией, что с отправителем всё нормально.

  Групповые мероприятия на транспортнике не ограничивались боевой подготовкой. Молодому пилоту приходилось посещать ещё и обязательные в вооружённых силах общие политзанятия и богослужения. Раньше бы Егор на них, точнее, на их наличие, и внимания-то не обращал: до попадания в штрафроту всё это воспринималось Белецким, как вполне естественные и неизбежно происходящие с определённой периодичностью события, такие, как, например, восход и заход солнца.

  Но после пребывания в штрафроте, где вследствие крайней интенсивности боевой учёбы всё лишнее из учебной программы, да и из изрядно сокращённого личного времени было выброшено, Егор стал относиться к происходящему вокруг несколько по-иному. И если воскресные богослужения, проводившиеся для офицеров в кают-компании, а для младшего командного состава и рядовых - в спортзале, не вызывали у него особого отторжения, то политзанятия, на которых в военнослужащих должны были воспитываться патриотизм и лояльность Империи, начали сильно раздражать. Какой смысл в бесконечном повторении и обыгрывании впитанных ещё на школьной скамье знаний и норм поведения? Или хотя бы почему это обязательно надо делать, собравшись вместе физически, когда современная техника позволяет проводить виртуальные видеоконференции?

  Будучи штрафником, Егор жаждал возвращения к 'нормальной' жизни. И вот его мечты вроде бы сбылись. Вот только представления о 'нормальности' и 'ненормальности', как оказалось, изменились. И сильно.

  Теперь молодой пилот мечтал поскорее прибыть в часть, где ему предстояло проходить дальнейшую службу. Она, судя по всему, должна была находиться в ведении СИБ, а Имперская Безопасность, как уже успел убедиться Егор, во имя повышения эффективности готова была отказаться от некоторых традиций, которые в войсках считались незыблемыми.

  Однако каким бы ни был быстрым транспортник, до места назначения лететь было далеко, а следовательно, долго. Так что политзанятия приходилось терпеть, хотя лично Егор считал, что это время лучше бы уделить тренажёрам. Хорошо хоть, офицеров подвергали политическим пыткам не два раза в неделю, как рядовых, а всего лишь раз в две недели.

  Очевидно, какая-то часть мыслей Егора по поводу мероприятия, на котором он присутствует, отразилась на его лице на первых же политзанятиях. Что не ускользнуло от проводившего занятия заместителя командира по политической части с эсминца 'Стерегущий'.

  Сам эсминец в данный момент пролетал куда-то по своим делам в нескольких мегаметрах от транспортника. Дело в том, что по штатному расписанию собственный замполит на транспорт был не положен, и среди пассажиров в этом рейсе политработников не было.