Владимир Андрейченко - Умереть вчера (СИ)
— Определённого времени не обговаривали. Мэр предупредил, что на связь выходить следует лишь в крайнем случае. Да, ещё есть подозрения, что «Вершители» имеют при себе неплохой ассортимент оборудования. Могут запеленговать. Тогда всем стараниям крах.
— Не боись, эту не запеленгуют. Она ещё помехи другой аппаратуре начинает делать. Уже испытано. На пеленгаторе видится большим расплывчатым пятном, закрывающим весь сектор на несколько ближайших кварталов. Сделана на основе каких‑то артефактов. В Министерствах учёные умы тоже не дураками сидят. За новинками Зоны ведут пристальное наблюдение. Так что стоит попробовать выйти на связь.
— Ты спец, тебе и карты в руки.
Устинов нажал на мушку гарнитуры и вставил её в ухо.
— Мэр, я Алекс. Как слышно? — по виду майора было видно, что ответ прошёл незамедлительно. Прослушав, тот ответил. — Привет, братка! Парень? Рядом со мной. Да. Понял. Будем думать. До связи, — взяв гарнитуру в руку, Устинов протянул её Максу. — Через два часа они на тебя выйдут. Вся группа в порядке. А коммуникатор пусть у тебя будет, меньше подозрений, если что. Теперь надо думать, как поступать дальше. Есть предложения?
— Когда я был в гостях у главенствующего «проповедника», он сказал своим охранникам, что завтра нас всех должны собрать для беседы в каком‑то главном зале. Думаю, что там действовать уже будет поздно. Обработают они нас своим гипнозом по полной программе. Даже вякнуть не успеем. Надо что‑то предпринимать сегодня, а лучше ночью. Как думаешь, к тому времени сумеем всех на ноги поставить?
— «Джокерами» да. У тебя есть здесь знакомые? Те, которые помогут, если каша заварится?
— Ты за грубые слова на Никотина не обижайся. Это он специально так с тобой заговорил, чтобы ты ко мне без подозрений со стороны других подошёл. Мужик, что надо. Я его знаю давно. Слова — кремень. Он точно поможет. Рядом со мной на лежанке свободовец, я немного успел с ним пообщаться. Просто жаждет отсюда выбраться. Вот пока и всё. Давай, Алекс, поступим так. Ты сейчас к своим ребятам иди, подлечи их хорошенько. А я с Никотином ещё союзников поищу, потарабаню с некоторыми. Глядишь, выберемся и выпьем потом за собственное здоровье. Ну, если только не захочешь меня потом завалить за парня своего, — Максим иронично улыбнулся.
— Не дурнее табуретки. Если Семашко тебе поверил, я только рад видеть тебя в союзниках, — Устинов снова протянул Максу руку.
После ухода майора Рекс выкурил сигарету, тихо поднялся с места и пошёл в сторону Никотина. Не доходя до другого конца комнаты, успел заметить ещё одно знакомое лицо среди троих сидящих сталкеров в комбинезонах «Долга». Подняв капюшон на голову, словно ёжась от холода, дотронулся до плеча Голубя и поманил за собой. Тот с недоумением, что, мол, вдруг молодому от него понадобилось, переглянулся с товарищами, но за Максимом пошёл. Со старым знакомым Рекс решил поговорить в стороне от чужих глаз, поэтому вернулся на своё место. Присев на лежанку соседа, Голубь внимательно начал всматриваться в закрытое капюшоном лицо новичка.
Максим знал сержанта давно, почти с самого начала своего нахождения в Зоне. Причём был о нём самого хорошего мнения. Честный, открытый и отзывчивый во всём Голубь в «Долге» был уже довольно давно. До этого он служил в армии по контракту, и тоже очень много, почти пятнадцать лет. Будучи борцом за правду, не выдержал однажды скотского отношения к себе и своим подчинённым со стороны начальства. Просто подошёл к командиру и надавал по шапке. Правда, с последствиями. Начальник чуть не инвалидом стал, а Голубя хотели отдать под суд. Решив не испытывать судьбу и не желая из‑за быдла оказаться за решёткой, подался на вольные хлеба — в Зону. А позже оказался в «Долге». А что? Дисциплина та же, рейды, наряды — дело привычное.
С Рексом они сходились несколько раз. Однажды в рейде на Янове. Причём очень тесно, так как отбивались от мутантов около суток, стоя спина к спине. Словом, Максим за этого человека мог поручиться точно. Это значит, что ещё одним союзником на данный момент у сталкера стало больше.
— Привет, Сизарь, только не подпрыгивай и не кричи, — Рекс убрал капюшон, открыв приятелю лицо.
— Макс, ты? — радости Голубя не было предела. — Ты‑то как здесь оказался? А я с парнями гадаю всё, что за молодой такой фартовый «Джокера» нашёл? Теперь ясно. Как дела, дружище? Сколько лет, сколько зим!
— Времени на бурную встречу нет, поэтому буду краток. Я по заданию военных. По поводу уничтожения местной «братвы». Зови меня пока по кличке, но другой. Я сейчас Треск. Срочно требуется узнать, кого брать в союзники. Выбор у всех нас невелик. Либо погибнуть, либо жить дальше в виде некоторого подобия зомбарей, не имея никаких радостей жизни обычного человека. Завтра они нас обработают по всем правилам псионики. Будем потом послушными куклами отстаивать неизвестно чьи интересы. Думаю, что тебя, Голубь, такая перспектива не прельщает.
— Нет, конечно. Мы с парнями уже и от «Долга» устали, решили вот на вольные хлеба податься, бывали на Радаре, в Рыжем лесу, на Янове, даже в Лиманск забирались. А междоусобицы теперь пускай другие устраивают. Мы — пас. Любой начальник со временем начинает зарываться. Это как закон уже. А тут, видишь, вместе со свободовцами в переделку попали. Так что можешь нашими силами пользоваться в полной мере. Мы только «за»! Я сейчас с ребятами побалакаю о деле, предупрежу. Чуть что, дашь сигнал. Мы даже первыми готовы заварушку устроить, надоела неволя во всём. Хотим реальной свободы. Чтобы действительно для себя и других, и от всего сердца!
— Добро. Рад видеть тебя живым! С нами Зона! — Максим пожал руку немолодому уже сталкеру. — А я пока немного присмотрюсь. Есть ещё пара человек, кому, думаю, доверять будет можно. У меня к тебе просьба: не смог бы ты позвать сюда, только ненавязчиво, вон того здоровяка монолитовца. Хочу и с ним поговорить. Вижу — парень надёжный. Неплохо бы его на свою сторону переманить. Чем чёрт не шутит.
— Ага, я с ним уже общался. Он рассказывает, что совсем не помнит, как здесь оказался. Да и в «Монолите» тоже. Их, похоже, не меньше, чем здесь обрабатывали гипнозом. Тут в себя только и пришли. Напарник его тоже из бывших военных. Говорит: стоял на блокпосту, потом — провал, очнулся только здесь. Родители парня, поди, схоронили уже. Вот обрадуются, если всё выгорит! Я сейчас! — Голубь ушёл. Через пару минут вернулся он уже с монолитовцем. — Я ему вкратце обрисовал картину, так что поговорите пока, а я к своим парням пойду, объясню, что к чему.
Голубь сорвался с места, а здоровяк присел рядом.
— Как звать‑то? — Максим протянул руку, монолитовец крепко пожал в ответ.