Николай Гуданец - Главнокомандующий

Березин широко перекрестился, склонил голову, шёпотом начал молитву Богородице. На всём протяжении разговора с Ильиным снедало его дурное предчувствие. Абсолютно беспричинно, ни с того ни с сего, словно бы ледяная рука исподтишка комкала сердце. Впрочем, ещё в госпитале милейший Кирилл Трофимович упорно допытывался, не мучают ли беспричинные страхи, нет ли внезапных приступов депрессии, фобий. Надо полагать, вот оно и есть, то самое. Дичь всякая мерещится, обыкновенный купчина внушает чуть ли не ужас. Всё из-за аварийного выхода, остаточные последствия, будь они неладны. Ну, да ничего, это пройдёт, непременно пройдёт, ещё денёк-другой-третий, и уляжется.

Одна молитва сменялась другой, сердце оттаяло, и Березин стал молиться уже не по канону, своими словами. Матерь Божия, утоли мои печали. Утоли... Помилуй нас, дай силы одолеть Инопланетную чуму. Да нет, чума ещё и в нас, грешных, гнездится. Чума страха, корысти, себялюбия. Чума междуусобной розни, когда на пороге страшный невиданный враг. Матерь Божия, просвети и вразуми нас. Смилуйся, исцели от чумы...

Негромко прозвенел таймер компьютерного ежедневника. Генерал перекрестился на икону и покатил к своему рабочему месту. Через десять минут надо быть в виреле, чтобы принять у Лихачёва еженедельный доклад.

Расположившись уже в своём виртуальном кабинете, Березин принялся бегло просматривать завалы текущей почты.

Полковник явился минута в минуту. Как всегда, он облачился в парадный мундир со всеми регалиями, к которым теперь добавился новый орден.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – браво козырнул он.

– Здравствуйте, товарищ полковник. Располагайтесь.

Казачьи усы Лихачёва свисали пучками водорослей. Отведя взгляд, словно увидел нечто непристойное, Березин положил визитную карточку в сканер и переслал её электронный дубликат полковнику.

– Сегодня ко мне приходил один визитёр. Проверьте, пожалуйста, его на предмет допуска.

– С вашего разрешения, он уже проверен, – бодро отрапортовал контрразведчик. – Чист. Безусловно, наш человек.

– Каков профиль его фирмы? – на всякий случай осведомился генерал.

– Занимается оптовой торговлей. Почти миллионер. В последнее время играет на бирже, довольно-таки успешно.

– Так-так, интересно. Докладывайте.

– За прошедшую неделю на наших серверах отражено несколько попыток взлома, товарищ генерал, – прищёлкнув пальцами, Лихачёв выудил из воздуха файл доклада, оформленный в виде багровой папки с золотым тиснением. – Почерк неординарный, подсобные программы принципиально новые. Это какой-то суперхакер. Один раз он едва не пробился в сеть Новосибирской базы. Стараемся выявить, откуда идут атаки.

– Защиту усилили?

– Конечно, товарищ генерал. Кроме того, нам тут прикомандировали одного сотрудника из канцелярии патриарха. Насколько я знаю, вы о нём слышали, – Лихачёв сделал небольшую паузу. – Это инок по имени Иоанн. На редкость способный человек. Он сумел проследить за хакером через несколько узлов, дошёл до сервера Стэнфордского университета, но там след пропал.

– То есть, тут скорей всего замешаны американцы, – полувопросительно проронил Березин.

– Очень похоже на то.

– С другой стороны, сеть глобальная, мало ли откуда он действует...

– Инок Иоанн уверен, что из Североамериканских Штатов. Есть и ещё одно косвенное подтверждение. Проделана экспертиза чип-карты, с которой декапод вошёл в дежурку вивария. Первоначально напрашивалось предположение, что чип-карту декапод взял у кого-то из убитых сотрудников. Однако выяснилось, что ни у кого из них не было доступа в виварий. А чип-карта оказалась не нашего производства. Её кристалл выпущен североамериканским «Майкротэком». Но при этом она содержит полный набор кодов Псковской базы... – контрразведчик умолк и протянул генералу файл с докладом.

– Короче говоря, это может означать только одно, – хмуро подытожил Березин, копируя файл на свой компьютер. – У них есть союзники. Здесь, на Земле. Какие у вас будут соображения?

– Работаем, товарищ генерал, – уклончиво промолвил особист.

Немного помолчав, Березин спросил:

– Что-нибудь ещё существенное есть?

– Да. Сегодня на Псковской базе произошло ЧП. Ефрейтор Хадсон ударила рядового Миллера по лицу.

Генерал поморщился.

– Разборки на личной почве?

– Предположительно, да. Но о причинах оба говорить не хотят.

– Что значит «не хотят»? Они на службе или в песочнице детсадовской?

– Отказываются наотрез. Без каких-либо объяснений.

– Взыскание наложено?

– Пока нет. Поскольку не выяснены причины инцидента, – пожал плечами полковник и добавил с кривой усмешкой: – У Миллера сломан передний зуб.

– Н-да, эта Хадсон – серьёзная особа, – хмыкнул Березин. – Ладно, пришлите её сегодня ко мне, попробую разобраться.

Попрощавшись с Лихачёвым, генерал принялся разгребать вороха текущих документов, накладывая лаконичные резолюции, припечатывая их своим электронным факсимиле.

Однако, Хадсон хорошо накачала мускулатуру. Может не только с крупнокалиберным лазером управляться, но и запросто зубы выбивать. Ясный перец, этот Миллер полез её лапать, ну и получил на орехи.

Всё-таки от женщин в армии больше хлопот, чем толку. С другой же стороны, Хадсон старше по званию, и это уже совсем другой коленкор. Эхма, верно говорят в народе: кто в армии служил, тот в цирке не смеётся.

Пассажирский лайнер «Ту-454» выполнял рейс Минск–Рейкьявик–Миннеаполис. На носу самолёта сверкало длинное плазменное копьё, кромсающее неподатливый воздух и превращающее его в разреженную мешанину ионов. Четыре двигателя под стреловидным фюзеляжем изрыгали ревущие потоки пламени. Набрав крейсерскую высоту и войдя в мезосферу, окутанный сиреневым сиянием титановый гигант достиг пятикратной скорости звука. Далеко внизу, под гроздьями туч, бушевал ночной океан, взлохмаченный громадным волчком антициклона.

В пилотской кабине командир корабля неторопливо смаковал чашечку кофе, его молодой напарник развалился в кресле, созерцая звёздные россыпи над головой. По нижней кромке блистера вереницей светляков ползли стандартные сообщения автопилота, вчитываться в них не имело ни малейшего смысла.

Для полутора тысяч пассажиров настало время ужина, и стюардессы сбились с ног, демонстрируя им традиционное для Аэрофлота гостеприимство.

В конце третьего салона импозантная дама смаковала красное белорусское вино из хрустального бокала, а паёк со своего подноса разделила между сыном и дочерью, которые покуда могли не беспокоиться о величине талии.