Алексей Волков - Городской охотник
– Придется вас задержать и сопроводить для дознания. – Проговорила первая голова. К губе прилип кусок воска, но ей было без разницы.
– Да, придется. – Поддакнула вторая.
Менты дружно поднялись, роняя стулья, и двинулись к Алексею. Лейтенант забыл голову на столе, второй же продолжал сжимать свою за волосы, только наклонился поднять фуражку. Взял ее за козырек, повертел в руке, пытаясь пристроить на голову. И нахлобучил ее себе прямо на обрубок шеи, из которого продолжала фонтанчиком бить кровь.
„Нихера себе, представление!“ – пронеслось в голове у Алексея.
Трупы милиционеров, тем временем, неспешно приближались к нему, шаркающей походкой. Труп лейтенанта шарил по поясу руками, нащупал кобуру и достал оттуда пистолет. В свободной руке у второго, как из воздуха, материализовалась дубинка. Короткий обрезок резиновой дубинки с поперечной рукояткой.
Алексей выскочил за дверь и захлопнул ее, прижавшись к ней спиной. Сердце в груди бешено колотилось, пытаясь проломить ребра и выскочить наружу. Почему бы и нет. Ходят же тут безголовые люди. Почему бы не бродить человеку с сердцем наружу.
За спиной у Алексея бухнуло, дверное полотно разлетелось в щепки. Одна из них пропахала щеку, оставив глубокую борозду и вонзилась в стену напротив. Он упал на колени, прикрывая голову руками. Потом завалился на спину, в падении разворачиваясь лицом к двери, и стал методично нажимать на курок. Пять выстрелов слились в один. Коридор заволокло кислой пороховой гарью. Пули, кусочки заговоренного серебра, гулко шлепнулись в дверь и блестящими комочками осыпались на пол.
От неожиданности Алексей даже выматерился трехэтажным замысловатым матерком, который не раз слышал в деревне у своей бабушки, будучи мальчишкой. Как известно, черное слово беду прочь гонит. Но тут беде явно было фиолетово. За дверью грохотнуло еще два раза, и пули, пробив дверь, будто она была из бумаги, впились в штукатурку слева и справа от его головы. Он обалдело глянул на еще дымившееся отверстие и, вскочив на ноги, переместился к стене, где была дверь.
Выщелкнул обойму из пистолета и сунул ее в карман: нечего переводить дорогое серебро. Достал из кармашка на кобуре обойму с простыми патронами. Резко вогнал ее в рукоятку пистолета и, переместившись к двери, почти в упор разрядил всю обойму в дверь, не боясь рикошета. Свинец прошил дерево без особого труда, и Алексей услышал, как пули с глухими шлепками вошли в мертвую плоть. Но звука падающих тел так и не последовало. Не стоило даже и рассчитывать свалить оживший труп простой пулей. А заговоренное серебро не пропускала дверь.
Рассуждать о природе феномена времени не было. И потому Алексей, не вставая на ноги, на четвереньках, рысью отбежал назад, освобождая проход своим преследователям. Достал из кармашка флакон с солью и щедро сыпанул серых кристаллов на пол перед собой. Это должно на какое-то, пусть и недолгое, время остановить мертвяков.
По поверьям его предков, мертвяку, восставшему из могилы, следовало отрезать голову и приложить ее к заднице. Задача упрощалась тем, что головы у его оппонентов и так были отделены от тела. А осложнялась тем, что, в отличие от обычных мертвецов, эти двое использовали оружие и, кажется, даже неплохо соображали.
Алексей сунул пистолет в кобуру и поднял перед собой правую руку, выставив ее вперед, словно обороняясь.
Дверь номера, простреленная в нескольких местах, с треском распахнулась, врезавшись в стену так, что с потолка вновь отвалился кусок штукатурки.
Левой рукой Алексей выхватил из ножен, прикрученных скотчем к плечу, клинок.
Из распахнутой двери показался тот, что нес башку в руке.
Алексей правой рукой собрал с рассеченной щеки немного крови и окропил ею клинок. Кровь, встретившись с лезвием из зеленоватого металла, вспыхнула ярким рубиновым светом и растеклась по ножу тонкой полыхающей пленкой.
В коридоре показался второй труп, с пистолетом. Первый бестолково топтался на месте, наступив на разбросанную соль. Серые кристаллики прожгли подошвы ботинок. Голова в руке тоненько взвыла, вывалив язык из ощеренного рта.
Алексей собрал еще немного крови, сочившейся из глубокого пореза, в ладонь и сжал ее в кулак, произнося наговор. Почувствовал, как в кулаке что-то толкнулось, будто он сжимал там маленькое живое существо, и швырнул то, во что превратилась его кровь, кровь Охотника, в сторону мертвяков, топчущихся у соляного пятна.
Тот, что с пистолетом, подтолкнул своего напарника в спину и он ступил на разбросанную по полу соль уже обеими ногами. Ботинки задымились, башка заверещала совсем уж нестерпимо и мертвец рванул навстречу Алексею, пытаясь как можно быстрее преодолеть препятствие. Соль там, где прошли его дымящиеся ноги, выгорала, оставляя чистый пол.
Кровь маленьким пульсирующим шариком слетела с ладони Алексея и зависла на середине пути между ним и мертвым милиционером. „На кой хрен я им сдался? – между делом спросил себя Алексей. – Да кто же их, безголовых, знает“, – сам себе и ответил.
Второй безголовый поднял руку, в которой был зажат пистолет, и разрядил всю обойму в Алексея. Большая часть пуль вошла в мертвое тело его напарника, не причинив, впрочем, тому особого вреда.
Те пули, которые миновали труп, вспыхнули и задымились, едва достигнув расстояния до висящего в воздухе багрового шарика, и тяжелыми каплями упали на пол. Линолеум, старый и высохший, тотчас же задымился. Сфера, созданная Алексеем из собственной крови, выполнив свою задачу и защитив создателя, растаяла в воздухе без следа.
Теперь, когда пули больше не угрожали Алексею, он спокойно шагнул назад, достал пистолет и, прицелившись, выстрелил в голову, которая болталась в руке мертвяка. Эффект от выстрела если и не превзошел ожиданий охотника, то, по крайней мере, порадовал. Башка разлетелась вдребезги, кровавые ошметки брызнули на грязные обои. Тело качнулось назад, как будто пуля ударила его в грудь, и рухнуло навзничь прямо на рассыпанную соль.
И тут же вспыхнуло чадным рыжим пламенем.
Второй мертвяк еще пару раз нажал на курок. В ответ последовали только сухие щелчки бойка. Аккуратно засунув бесполезный „ПСМ“ в кобуру, ходячий труп по стеночке обошел полыхающие веселым огнем останки напарника и двинул на Алексея.
„Как будто видит, падла!“ – констатировал тот, наводя тупой ствол „глока“ на фигуру бывшего гаишника. Тупорылая буржуйская машинка гулко рявкнула, выплевывая кусочки серебра в фигуру, приближающуюся к Фатееву.
Мертвец дернулся несколько раз, когда пули с чавканьем вошли в его плоть, и деревянной колодой опрокинулся на спину, подняв тучи пыли. Обезглавленное тело конвульсивно дернулось, выгнулось мостиком, замерев на пару секунд, и затихло. Хотелось верить, что навсегда.