Андрей Пинаев - Болото

   Примерно через полчаса стальная лапка была извлечена, и хирургический модуль залил тонкий прокол медицинским клеем. Место Вовки занял дядька Петро, уверявший, что отлично себя чувствует.

   -Да все хорошо со мной! Ну плечи обожжены, да стукнулся немного... само пройдет!

   -Где ты обжечься-то умудрился?

   -Да вот... старого знакомого встретил.

   -Неужели правда призрак?

   -Он самый. Ты вот лучше Максима осмотри.

   -Максим, на кушетку.

   Поморщившись от боли, я лег. Стальной паук надо мной зашевелил лапками и быстро пробежался зеленым лучиком снизу вверх, остановившись на левой половине груди. Лиза сказала:

   -Вот слышала я, что у безвирусных болевой порог повышен, но не думала что настолько...

   -Чего там? - испугался я. Мне представился белоснежный обломок ребра, вонзившийся в сердце.

   -Молчи, не дергайся.

   Одновременно добрый десяток иголок впился в мое тело, и спустя пару секунд мне стало очень хорошо, мир закружился в теплом цветном хороводе. Я повернул голову и счастливо улыбнулся Лизе. Лиза не заметила; под ее управлением со страшной скоростью работали несколько лапок, что-то со скрежетом делая в моей груди.

   -Все, слезай. Ребра собрала, заклеила, через пару дней будешь как новый.

   Пошатываясь от наркоза, я встал и, поддерживаемый с двух сторон Толиком и Сашей, отправился в нашу комнату. Толик, Саша и Мишка ушли, а я забылся сладким наркотическим сном. Проснувшись, я некоторое время лежал в темноте, затем меня начала терзать совесть - наши ребята сейчас восстанавливали сетку, убирали трупы, а я вот тут лежу...

   Я коснулся ребер. Грудь еще болела, но совсем чуть-чуть, Лиза знала свое дело. Пришлось вставать и идти наверх.

   Оказалось, я проспал больше шести часов. Пока я спал, трупы мутантов свалили в огромную кучу, облили бензином и подожгли. Жирный черный дым валил сплошным столбом вертикально вверх - воздух был абсолютно неподвижен, не чувствовалось ни дуновения ветерка.

   Пока остальные сталкеры чинили стены, наши ребята совместно с "Гидрой" (без девчонок, естественно) опоясались веревками и тащили рухнувшую вышку. На всякий случай их охранял дядька Петро. Несмотря на холод, он был в одной майке, не скрывавшей его плечи: очевидно, одежда причиняла обожженной коже боль. Петро махнул мне рукой:

   -А, Максим! Мой спаситель!

   На его лице блуждала странная, придурковатая улыбка. Петро достал из кобуры массивный пистолет и протянул мне.

   -Вот, значит, в благодарность за мое спасение из лап жуткой твари!

   -Петро, ты чего?! - страшно удивился я. - это же табельное оружие!

   -Ах, да... - на мгновение опечалился Петро, но тут же вновь заулыбался, достал бутерброд и с аппетитом начал его поедать.

   Толик подозвал меня и сказал шепотом:

   -Он вообще как-то странно ведет себя... весь такой ласковый, все улыбается... и ест все время. Кажется, умом повредился.

   Я сочувственно глянул на дядьку Петро. Повредишься тут, когда такая адская тварь тебя ухватит. Бр-р-р.

   -Давайте, помогу тащить.

   -Ты отдыхай. Тебе нельзя со сломанными ребрами.

   -Да все прошло уже! Не болит совсем.

   -Ну... у нас и веревки-то больше нет.

   Против этого возразить было нечего, и пришлось стоять и смотреть на их работу. Когда покореженную вышку оттащили на достаточное расстояние, ребята присели на кочки отдохнуть. Петро пожаловался:

   -Вот ведь, есть опять охота. Айда уже в Лагерь, тут без нас справятся.

   По пути в столовую я забежал к Лизе.

   -Петро чего-то чудит. Видела?

   -Ага. Пока ты спал, я его подключила и полный анализ провела. Абсолютно здоров, если не считать ожогов... а душой я не занимаюсь. Я начальнику уже доложила, если не наладится у него, вызовем бот и отправим его в город.

   -Жалко.

   -Ага, хороший человек. Вот ведь закон подлости, у него отпуск через месяц, чуть не дотянул.

   За ужином я наблюдал за дядькой Петро. Он заказал разом две обычных своих нормы и съел, не отрываясь от тарелки. За его спиной появилась Лиза. Некоторое время она смотрела на него, нахмурясь, потом взяла за руку, что-то ласково сказала и увела - очевидно, в медблок.

   Бурный день подходил к концу.

   На утренней линейке Игорь спросил начальника:

   -Владимир Сергеевич, вы с "Ртутью" связывались? Почему они не возвращаются?

   -Да, связывался. Я им приказал оставаться в Ист-Каменске: шторм может повториться.

   -До Ист-Каменска полчаса на боте...

   Начальник рассердился и сказал Игорю много неприятных слов, заметив, что если тот соскучился по своей подружке, то может к ней бежать, а поднимать из-за сталкеров бот никто не будет, тем более из-за четырех безвирусных девчонок.

   Игорь побледнел, и я понял, что сейчас он скажет что-то очень меткое и обидное, так что над начальником будут ржать не меньше недели, а сам, несомненно, отправится в карцер. К счастью, Толик вовремя наступил ему на ногу и украдкой показал кулак.

   После линейки Игорь объяснил, все еще недобро косясь в сторону начальника:

   -Я лишь хотел сказать...

   Мы заржали.

   Несмотря на то, что погода была вполне приличной, начальник запретил выходить в походы, так что каждому досталась какая-то разнарядка в Лагере. Меня послали резать мясного червя (чего я терпеть не мог), и я неохотно потащился к ферме. Ферма, как и большая часть Лагеря, была упрятана под землю, но в отличие от жилых помещений, довольно неглубоко. В потолке были прорезаны несколько вентиляционных отверстий, через них падал рассеянный свет, так что на ферме было довольно светло. Я прошел темный коридор, открыл дверь и сощурился. Странно, однако я не слышал хрюканья мясного червя. Я сделал несколько шагов и почувствовал отчетливый запах крови.

   -Та-а-ак...

   Я снял со стены специальный, изогнутый и острый как бритва нож и прислушался. Возможно, по недосмотру какой-нибудь мутант мог проникнуть на ферму и отгрызть кусок червя; мясной червь, лишенный конечностей, естественно, защититься не мог.

   Мои ноги ступили в лужу крови. Ах ты, какая неприятность... если червь сдох, будем месяц без мяса сидеть, на консервах, пока новый не подрастет. А уж охранникам-то достанется от начальника, что мутанта прошляпили...

   Червь был мертв. В его боку неведомый зверь прогрыз глубокую дыру; куски мяса валялись рядом, словно зверь не столько глотал, сколько выплевывал. Я посмотрел на не такой уж большой нож в руке и решил, что геройств на эту неделю явно достаточно. Подойдя к стене, я нажал на кнопку запыленного телефона: