Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Отходим! — скомандовал Блондин и первым попятился назад.

— Акт самосожжения, — отстраненно сообщила нам Сурьма, сцепила длинные тонкие пальцы и вдруг совершенно неженским движением вывернула руки и хрустнула костяшками.

Уже нисколько не беспокоясь о чистоте юбок, магистр-эксперт зашагала прямиком через грязь, встала посреди двора и будто ухватила нечто невидимое. Женскую фигуру окутало марево раскаленного воздуха, от нее во все стороны волнами потек нестерпимый жар. Законы мироздания неумолимы — энергия не может исчезнуть бесследно, и потому Сурьма не пыталась превозмочь пожар силой воли, она лишь вытягивала беспредельную мощь пламени и развеивала ее в пространстве.

От луж повалил пар, грязь вмиг высохла и начала растрескиваться. Пятно сухой земли вокруг заклинательницы стремительно расширялось; доски забора нагрелись, на них выступили и потекли вниз капли смолы. Мы подались назад, но вспыхнуть дерево не успело — огонь во флигеле вдруг замигал и погас.

— Пошли! Пошли! Пошли! — тут же заорал Блондин, и бросивший щит громила первым взлетел на крыльцо. За ним устремились остальные, да и сам Франсуа от своих подручных не отставал.

— Все в оцепление! — крикнул магистр Прантл и двинулся вперед, показывая пример остальным.

Подвизавшийся при команде Рыбака медик спешно подбежал к отравленным бретерам, но те были уже мертвы; алхимический состав не оставил им ни единого шанса на спасение. Лекарь не рискнул прикасаться к телам, осмотрел их издали и покачал головой. Ему тут делать было нечего, с отравой предстояло разбираться Сурьме.

Все так же с пистолем в руке я прошел по корке спекшейся до каменной твердости земли и встал на углу дома. Уве несколькими махами зажатого в левой руке жезла сотворил заготовку магического полога и спросил:

— Не стоит им помочь?

— Сами справятся, — сплюнул под ноги маэстро Салазар. — Они свое дело знают, будешь только под ногами путаться.

Бретер оказался абсолютно прав: не прошло и минуты, как Блондин и его присные, кашляя и чихая, покинули флигель с единственным пленником, да и тот выглядел — краше в гроб кладут. Казалось, уже и не дышал даже.

— А остальные?! — всполошился Рыбак.

— Мертвы. Да и этот какую-то дрянь успел во славу солнца глотнуть, — пояснил Франсуа, склонился над школяром и резко ткнул его ладонью в грудь.

Незримую стихию передернула ощутимая судорога, а после в корчах начал биться и пленник. Школяра спешно перевернули на бок, его вырвало кровавой слизью, и больше дыхание уже не прерывалось, пусть и оставалось предельно слабым.

Уве с изумлением взирал на арестанта; я взял школяра за руку и подвел к ритуалисту, валявшемуся у крыльца с арбалетным болтом в груди.

— Посмотри лучше сюда, — попросил я, до предела понизив голос. — Посмотри и запомни крепко-накрепко: колдуны умирают точно так же, как и простецы. Именно это я пытался вбить в ваши пустые головы на лекциях, но пока не увидишь сам, не поверишь. Так что смотри, смотри. Избавь меня от необходимости тебя хоронить.

Уве судорожно сглотнул и выдавил из себя:

— Я понял, магистр!

Рыбак отправил подчиненных во флигель, и очень скоро на заднем дворе уложили рядком семь бездыханных тел. Трех застрелили лучники, еще одного прожарило взрывом шаровой молнии, остальные школяры сами выбрали свою смерть: двое сильно обгорели при пожаре, а последний из фанатиков отравился неведомым зельем.

— Ну не идиоты ли? — вздохнул магистр Прантл и обратился ко мне: — Филипп, изначально их была дюжина, значит, на свободе останутся трое. Надо организовать задержание, а мне просто не до того. Если сейчас напортачить с бумагами, все заслуги припишет себе кто-нибудь другой.

— К твоим услугам, Мориц, — криво усмехнулся я, прекрасно отдавая себе отчет, что сегодня меня ждет длинный вечер и еще более долгая ночь. Очень-очень долгая ночь.

1

Опасения оправдались целиком и полностью, если не сказать — с лихвой, хоть и началось все неплохо. Кто-то из осведомителей посоветовал наведаться в облюбованный школярами кабак «Пьяная форель», но, как на грех, троица медиков спешно ушла оттуда незадолго до нашего появления. Их поиски по горячим следам успехом не увенчались, и неожиданно для самого себя я оказался координатором облавы и посредником между Вселенской комиссией по этике, ратушей, ночной стражей и ректоратом.

Все бы ничего, но в лицо подозреваемых никто не знал, поэтому в состав поисковых групп пришлось включить университетских педелей, а те отнюдь не горели желанием помогать, резонно опасаясь последующих неприятностей со стороны корпорации школяров. Как бы то ни было, поисковые группы прошерстили всю университетскую округу, уделяя внимание кабакам и бурсам, но там беглецов не оказалось. Солнцепоклонники залегли на дно.

— Мечемся, будто курица с отрубленной головой, — проворчал маэстро Салазар уже за полночь, когда мы покинули ратушу и приняли самоличное участие в облаве. — Без толку это все!

— Есть предложения получше?

— Ты у нас магистр-расследующий, тебе и карты в руки.

Я выругался и начал перечислять:

— У однокашников их нет, в пивнушках — тоже. Что остается?

Мы с Микаэлем переглянулись и в голос произнесли:

— Шлюхи!

Ни я, ни маэстро Салазар не могли похвастаться знанием здешнего квартала красных фонарей, но в нашем отряде оказалась пара человек из ночной стражи, они имели некоторое представление о том, кто из веселых девиц принимает у себя школяров. Их и решили обойти. Мы уже проверили два борделя и полдюжины притонов поменьше и заходили в очередной сырой двор, когда из распахнутого окна второго этажа раздался пронзительный крик:

— Стража!

Брошенная меткой рукой кружка угодила Уве в голову и разлетелась на черепки. Войлочная шляпа отчасти смягчила удар, но и так мой слуга поплыл и уселся на задницу.

— Мик, заходи через парадный! — крикнул я, а сам вслед за тремя стражниками заскочил на пристроенную к стене лестницу черного хода.

Маэстро Салазар в компании пары крепких парней из ночной стражи рванул в арку, и лишь педель остался изображать помощь зажимавшему голову ладонями Уве.

Первый из стражников шустро взбежал по шатким ступеням на второй этаж и с ходу вынес хлипкую дверь притона. Раздался пронзительный женский визг, блеснула сталь, мелькнула дубинка. Парочка громил вломилась внутрь вслед за товарищем, началась форменная свалка. Двух пьяных юнцов в результате повалили на пол, а кинувшейся на их защиту пьяной девке отвесили такую затрещину, что та отлетела к противоположной