Александр Сапегин - Записки морфа
— Привет, чемпион! — улыбнулась сестра.
— И тебе не хворать, — ответил я и поморщился. Правую щёку неприятно тянуло. — Давно мы тут?
— Давно, часов пять, — Сашка, кривя от боли губы, дотянулась до пульта управления. Зажужжал моторчик, поднимая изголовье её кровати. — Нет, ты лежи, врач сказал, что тебе движения противопоказаны, тебе столько швов наложили, что лоскутное одеяло нервно курит в сторонке.
— Зато тебе врач выписал пропуск в гимнастический зал? — подколол я.
— Нет, но он обещал поставить клизму, если я не буду соблюдать предписанный режим, к тебе это тоже относится.
— Сурово, растёшь, сестрёнка. Как тебе удалось довести работников здравоохранения, чтобы они начали грозить казнями египетскими?
— Спасибо за комплимент, ты у нас всегда был джентльменом, знала бы, что ты такой бука, ни за что не стала настаивать, чтобы нас поселили в одну палату. Наивная, думала, что братишка очнётся, порадуется соседству с ближайшей родственницей, а я ему в порыве благодарственных чувств расскажу, что было после того, как он решил поцеловать пол. Не дождёшься!
— О! Не гневайся добросердечная богиня! Беру свои слова обратно, расскажи мне, о, велеречивая, что было после моего знаменательного лобызания с полом танцевально зала, — я не договорил, в груди что-то прострельнуло и организм скрутило в остром приступе кашля, потом от сотрясения проснулась боль во всех израненных членах, благим матом запиликала медаппаратура. Согнувшись в три погибели, я выхаркивал из лёгких кровавые сгустки. Палата моментально наполнилась людьми в белых халатах. Высокая, грудастая медсестра кивнула на реплику врача и нажала несколько кнопок на автоматическом дозаторе лекарств, вторая подчинённая седовласого эскулапа что-то вколола в систему для внутривенных вливаний. Мир поплыл, боль спала, исчез кашель, я снова провалился в забытьё.
*****
Йома каменной глыбой нависал над Сашкой, истекающая кровью сестра пыталась отползти от монстра, но ноги, обутые в изящные туфельки, беспомощно проскальзывали по залитому той же кровью полу. Алые глаза с тонким вертикальным зрачком неотрывно следили за жертвой, на кончиках пальцев мощных лап показались острые загнутые когти, демон осклабился, выставив наружу частокол внушительных зубов. Саша закрылась руками и тут монстр ударил…
— НЕТ! — обрывая тонкие провода и системы для внутривенного вливания, я буквально взлетел над кроватью.
— Лёша! — одной стороны на мне тут же повисла Саша, с другой медсестра. — Леша, это сон, просто сон. Лёша!
Меня колотило мелкой дрожью — настолько реалистичным был кошмар. В нём я ничего не мог поделать, потому что демоном был я… Да, уж, второе возвращение в наш бренный мир вышло несколько безрадостным. Я перестал вырываться из цепких женских рук и позволил сестре и медичке усадить себя в небольшое мягкое кресло.
— Так-так, — в палату вошёл дежурный врач, — чего буяним?
— Пал Палыч, у пациента был кошмар, — доложилась медсестра.
Названный Пал Палычем задумчиво потёр подбородок:
— Боюсь спросить, о чём? — всё же спросил он, между делом бросая взгляды на оборванные провода и валяющиеся на полу бутыли с внутривенными препаратами. — Мария, придётся вам снова делать подключичку уважаемому Алексею Николаевичу, а вы, молодой человек, всё же поведайте нам о навестивших вас страхах, с чего вы бегаете, как заведённый? Вам необходимо соблюдать постельный режим и покой, а не будить половину больницы сумасшедшими криками.
— Не хочу, — как маленький буркнул я. Сказал бы я ему, что подразумеваю под постельным режимом…, да Шварцкопф рядом нет.
— Не хочу, не буду, вам не пять лет, что значит "не хочу"? — вскипел врач, осматривая моё лицо. — Так-так, интересно-интересно, очень интересно. Повернитесь, Маша, будьте добры снять с нашего упрямого пациента эту повязку. Очень интересно! — сказал Пал Палыч, когда подчинённая выполнила его приказ. Под повязкой не оказалось ожидаемой "штопаной" раны, вместо неё был тонкий шрамик, окантованный тёмными точками шовного медицинского материала. — Так-так, Маша, я хотел бы взглянуть на медицинскую карту молодого человека и на результаты анализов. Пригласите ко мне Сергея Михайловича. Думаю, повязки можно снять, проводите Алексея Николаевича в перевязочную. Остальные процедуры отменить до особого распоряжения! Очень интересно…
Я бросил быстрый взгляд на Сашу, сестра развела ладошки в стороны и страдальчески закатила глаза. Выходит, прощай конспирация? Чёрт побери, мы потому опасались больниц, что глазастые медицинские работники будут несколько обескуражены скрытыми особенностями моего организма. Чего боялись, то и произошло, теперь манёвра для "шифрования" практически не осталось. "Дохтура" удивила быстрая регенерация, сравнимая по скорости с зафиксированной у демонов, то-то он моментально принял меры и отменил приём лекарств. Если Пал Палыч не дурак, а пока он демонстрирует признаки здравого ума, то до доклада по инстанциям остались считанные минуты. Чего говорить — попал я, как кур на сковородку. С больнички не сбежишь. Смысл? Ну, удеру я с подземного комплекса, если ещё удеру, а дальше? Ни плана, ни схронов — ни-че-го! Ноль, причём без палочки, да меня любимого в первые пять минут возьмут за цугундер или прикажут ликвидировать, как опасное существо и девицы в латах радостно улюлюкая, подсекут мечами ноги моей бренной тушки. Весёленькая перспектива, жизнерадостная!
Пока в перевязочной у меня снимали повязки и швы, мысли тяжёлыми булыганами скакали в черепушке. Машенька старалась не подавать виду, но была весьма шокирована быстрым выздоровлением пациента из палаты номер двести три. Девочка оказалась далеко не дура, по промелькнувшему в её глазах огоньку страха, я понял, что она связала регенерацию и йома. Не удивлюсь, если обратно меня будет сопровождать наряд, усиленный тройкой охотников. Во избежание, так сказать.
Ничего непредвиденного не произошло, мой пессимистический прогноз сбылся на сто процентов — обратно в палату меня сопровождало шесть человек, пара из которых были мне достаточно знакомы по цветовой гамме волос и комплекту лат, анатомически повторяющих манящие изгибы женских фигур. Саши, как и её кровати, на месте не оказалось. Перевели, сволочи! Зато в креслице у окна, закинув ногу на ногу, сидел мужчина спортивного телосложения. Гость щеголял дорогим классическим костюмом, начищенными до блеска туфлями и белоснежной гагаринской улыбкой. Он махнул рукой и сопровождающих словно ветром с поляны сдуло, брюнетка и рыжая приложили руки к беретам. На коленях визитёра покоилась тонкая кожаная папка красного цвета.