Анна Гурова - Радужный змей
— И ведь действительно не поступала! — горестно сказал Леза. — Митиан исчезла где-то по дороге. Но самое удивительное выяснилось позднее. После поголовного допроса всех стражников оказалось, что ни один из них не конвоировал Митиан во дворец, хотя все видели, как ее уводил какой-то стражник.
— Иными словами, какой-то человек, переодетый в форму дворцовой стражи, увел Митиан у вас из-под носа, — иронично заметил Платон. — Каков смельчак! Прямо-таки сорвиголова!
— Да, мы пришли к тем же выводам, — кивнул Леза. — Но вот где их искать дальше, никто не знает.
— И я не знаю, — ответил Платон. — Более того, знать не хочу. Вы что, хотите меня подключить к этому делу?
Леза замялся.
— Видите ли, в определенных кругах последние дни ходили слухи, что Митиан положила на вас глаз. Всем известно, что именно она привела вас в «Танцующую змею». Если это правда, вы бы могли располагать дополнительными сведениями…
— Какими еще сведениями? — устало проговорил Платон. — Я с ней виделся всего два раза в жизни. Даже если бы ваши «определенные круги» оказались правы, вам бы это не помогло. Насколько мне известно, она вообще не говорила на интерлингве, а я продал свой автоматический переводчик еще полгода назад.
— Да? — в голосе Лезы звучало разочарование. — Ну что ж… Жаль. В таком случае я провожу вас до музея.
— И даже поможете нам с актами, — добавил Платон.
— Не надо, — поспешно произнес Глендруид.
— Ну как хотите, — пожал плечами Платон.
Через десять минут археологи вернулась в музей и приступили к проверке актов. Платон, покачиваясь на тростниковой табуретке, зачитывал название и регистрационный номер экспоната, а Глендруид бегал как угорелый из зала в запасники и обратно, время от времени восклицая: «Вот оно!» или «Здесь, на месте! Мне не достать!» Иногда Платон в ответ на этот крик лениво отвечал: «Покажите!» или «А вы уверены, что это именно кхварва? Что-то у нее цвет не совпадает с указанным в описании сохранности…» В таких занятиях прошло более двух часов. Наконец Платон смилостивился над Глендруидом и объявил, что акты закончились. Замученный старик упал на стул рядом с Платоном.
— Итак, что мы имеем? — громко и несколько театрально произнес Рассольников, глядя на свои пометки. — В принципе, все не так уже плохо. Многие акты почему-то дублируются, но тут уж к вам претензий нет. Не найдено экспонатов… так… всего-то шесть штук, включая украденный жезл. Остается выяснить, при каких обстоятельствах пропали остальные пять.
— Что за экспонаты? — едва слышно просипел Глендруид, поникнув на стуле.
— Смотрим: «Ритуальный предмет в виде замкнутого металлического кольца диаметром…» Вот чудаки. Неужели не проще сказать — браслет. Браслет? Хм. Это интересно. Читаем дальше.
Платон взял следующий лист.
— «Бронзовое кольцо. Приблизительно 360 год до в. о. р. з.» Красивый почерк. Диаметр не указан. Еще… «Браслет из белого металла в виде свернутой кольцом змеи». Опять браслет! Не удивлюсь, если два других экспоната… Ну точно! Здесь поработали какие-то любители браслетов — возможно, те самые, которые украли нашего мага в Пингу. Помните тот ночной налет?
— Ох, — только и смог произнести Глендруид.
Платон поднялся со стула и молча прошелся вдоль витрин.
— Взгляните! — сказал он наконец Глендруиду. — Из музея украдены абсолютно все браслеты. Не переживайте так, профессор. Они были найдены в разное время — может быть, в разное время их и украли. Когда вы последний раз проверяли акты?
— Думаю, что никогда, — признался Глендруид. Он был полностью деморализован разгромом в музее и собственным позором.
Платон бросил задумчивый взгляд на свое запястье.
— Не пойму я этого ажиотажа, — пробормотал он. — Зачем им браслеты? Одно мне ясно — пока браслет с Альчеры у меня, спокойная жизнь на Сильванге мне не грозит.
После захода солнца Платон покинул музей и направился в гостиницу. Археолог был очень доволен собственной догадливостью: без особого труда, простым напряжением мысли ему удалось почти раскрыть еще одну тайну неизвестного противника. Оставалось только узнать, в чем причина привлекательности древних браслетов для их похитителей. Допустим, первое предположение Платона было правильным, и жезл действительно особый вид оружия. В таком случае, браслеты тоже должны обладать неизвестными дополнительными функциями…
Платон остановился под фонарем, снял с запястья браслет и, наверно, в тысячный раз принялся его разглядывать. В мягком зеленоватом свете были четко видны непонятные фигурки на внутренней поверхности украшения. «Буквы, без всякого сомнения, — археолог задумчиво провел пальцем по узорам. — Помнится, Глендруид говорил, что письменность доирунгийской культуры еще не расшифрована: на старых находках надписей почти не было, а после открытия Хранилища сам он не удосужился этим заняться. Ох, беда! Расшифровка письменности — дело не быстрое, на него могут уйти годы, а в моем распоряжении их нет… Впрочем… Может быть, эти надписи могут прочитать воры — те, кто украл остальные браслеты? Если для них древние надписи имеют вполне конкретный смысл, значит, они знают о той эпохе явно больше, чем мы, ученые. При таком раскладе надо срочно разыскивать и ловить одного из воров…»
Платон надел браслет на руку, вздохнул и пошел дальше. По улице сновал народ, ярко горели вывески, в небе сияли крупные звезды — чем не курорт? У археолога возникла мысль, что хватит работать, пора и расслабиться. Он окинул взглядом местность — бары и рестораны попадались буквально на каждом шагу, и все они выглядели одинаково заманчиво. «А, неважно! — беспечно подумал он. — Везде одно и то же. Зайду в гостиницу, переоденусь и вперед, до утра меня не ждите. Не позвать ли с собой Лезу или Симо, чтобы не веселиться одному?»
Поглощенный приятными размышлениями, Платон пришел в «Закамору». Кивнув хозяину, клевавшему носом в кресле, археолог поднялся по полутемной лестнице к себе в номер. В комнате было душновато, лениво вращался вентилятор, под потолком жужжали москиты. Платон стянул пиджак, бросил его на кровать и направился в ванную. Возле двери он вдруг остановился. «Что-то не так? — подумал он. — Никого, кроме меня, здесь нет, но что-то словно не на месте…» Платон осторожно повернулся и замер на месте, нащупывая взглядом трость. Интуиция подсказывала ему, что в комнате кроется какая-то неизвестная угроза. Взгляд археолога обшарил помещение и наконец упал на кровать. Вот оно! Там кто-то был! Платон сжал кулаки и сделал шаг вперед. Темнокожая женщина, укрытая одеялом почти до глаз, лежала неподвижно, обернувшись лицом к стене. Платон перевел дух.