Сергей Соболев - Знамена Князя
Уитмор направился в самый дальний угол заведения. Колхауэр повесила плащ на спинку стула, положила рядышком зонт, сама уселась напротив своего давнего знакомого, отношения с которым у нее в прошлом были гораздо лучше, чем сейчас.
Они сделали заказ официантке, после чего Колхауэр сухо сказала:
– Я вижу, Чак, тебе мало своих неприятностей? Надо же, слежку за мной организовал… Учти, несмотря на наши давние приятельские отношения, это может плохо для тебя кончиться.
– О чем ты говоришь, дорогая? – Уитмор бросил на нее хмурый взгляд. – Какая, к черту, еще слежка?! Я же тебе звонил утром, забыла?! Мне нужно было с тобой серьезно поговорить! А ты устроила глупое шоу во время брифинга! Подсунула мне свинью, а сама унеслась, так и не дав мне возможности переговорить с тобой с глазу на глаз!
Отпив из стаканчика ледяной колы. Элизабет промокнула губы салфеткой и бросила на сотрудника ДЕА насмешливый взгляд.
– Валяй, Чак, я тебя слушаю.
– И я, и Шенк предупреждали тебя, чтобы ты пока не высовывалась! Ты даже не представляешь себе, во что ты можешь ввязаться! То, что ты заявила на брифинге… У меня просто нет слов! Хорошо еще, что твои кретины-коллеги ни черта не поняли, иначе из-за твоей выходки могло бы пострадать множество людей!
– Все?
– Нет, не все. Пойми, Элизабет, я хочу тебе только одного добра! Поверь, сейчас я пекусь именно о твоих интересах!
– Примерно то же самое сказал волк Красной Шапочке, когда повстречал ее в лесу. Чем закончилась эта история, ты знаешь не хуже меня.
– Брось, брось, не о том говорим, – понизив голос до свистящего шепота, сказал Уитмор. – Забудь слово «джанк» и никогда, нигде, ни при каких условиях его больше не произноси! Мы здесь одни, и я тебе это советую по-товарищески! А на людях я на эту тему и слова не рискну сказать! Не знаю, где и когда ты раскопала эту Дрянь, но лучше тебе держаться от всего этого подальше! Ты не знаешь, может, а я в курсе: уже несколько твоих коллег покончили с собой в разных уголках страны, и хотя внешне все выглядело как самоубийство…
– Что же ты замолчал?
– Я и так сказал больше, чем имел на то право.
Колхауэр бросила на него задумчивый взгляд.
– Чак, я все не могу никак успокоиться после того, что пережила на Семидесятой улице. Помнишь, я однажды подстрелила здоровенного негра? Я тогда сама так перепугалась, что у меня неделю поджилки тряслись… Но там, по крайней мере, я видела перед собой живого человека, пусть даже он выглядел как чудовищный монстр. А в этот раз… Там что-то было, Чак, не знаю даже, как это назвать. И мне было так страшно, что я думала, у меня лопнет сердце от ужаса.
Теперь уже Уитмор посмотрел на нее каким-то странным долгим взглядом.
– Выкинь все это из головы! И не вздумай о чем-либо подобном написать, если не хочешь заполучить на свою голову крупные неприятности!
Колхауэр спокойно выдержала его тяжелый, почти ненавидящий взгляд.
– Я только сейчас поняла, мистер Уитмор, что вы трус, – сказала она, медленно цедя слова. – Нет спора, когда вам противостоит наркомания, вы действуете, как отважный человек. Но когда на горизонте появляется ваше начальство, вы трусите и дрожите, как заячий хвостик…
Уитмор весь побагровел от ее слов, затем порывисто встал, неловко зацепив рукавом бутылку с кетчупом, отчего та перевернулась, и, по-бычьи нагнув голову, направился к выходу из заведения.
Колхауэр уставилась неподвижным взглядом на растекающееся по скатерти красно-бурое пятно – оно смахивало на кровь.
Она подумала, что это плохой знак.
Элизабет вначале хотела тоже покинуть заведение, вслед за Уитмором, но затем передумала. Ей нужно собраться с мыслями, все хорошенько обдумать. И какая, в сущности, разница, где она сделает это – здесь или сидя в своей машине?
Прихватив плащ и зонт, она пересела за другой столик. Чтобы взбодрить уставшие мозги, заказала себе кофе. Каких-либо неприятных ощущений, связанных с инъекцией «препарата Ховарда», который она сама себе неосторожно ввела, Элизабет сейчас не испытывала. Но у нее восстановилась память – хотя и не полностью, – и теперь, помимо собственного расследования по теме «джанк» и недавних событий на 70-й улице, у нее появилось еще кое-что, о чем нужно было как следует поразмыслить.
Похоже, она получила себе еще одну головную боль.
Да, среди всего прочего ей следует подумать над тем, где, в какой компании она провела ночь с пятого на шестое сентября, что она там делала и чем ей все это может грозить.
Колхауэр не успела погрузиться в свои невеселые мысли, потому что в ее сумке требовательно запиликал сотовый телефон.
Она сверилась с цифирью на экранчике, где пробился ее собственный домашний номер.
– Лусия, ты еще не ушла? – несколько удивленно произнесла она в трубку. – Что-нибудь случилось?
Экономка, тщательно подбирая слова, перескакивая с английского на испанский, сообщила следующее. Рано утром, а она встала без четверти шесть, она увидела в окно «чужую машину», припаркованную метрах в тридцати от живой изгороди, опоясывающей по периметру участок миссис Колхауэр. Ни у кого из соседей такой машины нет, она это точно знает. Она видела этот же фургон, только уже с другой стороны участка в начале девятого утра, когда вышла из дома на пробежку. Когда возвращалась из парка, специально сделала крюк и опять увидела этот фургон – он медленно ехал по соседнему кварталу. Она как-то сразу не подумала, что это может быть важным для ее госпожи. Но когда увидела, что фургон направился вслед за «лендкрузером» в сторону Сити-центра, решила дождаться хозяйку, потому что все это действительно может быть важным для нее и для ее работы в газете.
– Лусия, выброси из головы эти глупости, – с напускной строгостью сказала Колхауэр. – Думаю. тебе пора заказать такси и отправиться к своим в баррио. Мне нужно, чтобы дом был пустой, потому что я скоро приеду, и приеду не одна.
Дав отбой, она подумала, что правильно сделала, когда приняла еще утром решение отправить Лусию к ее родителям. Вокруг Колхауэр начинается какая-то заварушка, а участвовать в ней девятнадцатилетней девушке вовсе ни к чему.
Бросив взгляд в окно, она случайно обнаружила припаркованный чуть поодаль громоздкий серый фургон с решеткой на крыше и аэродинамическим козырьком, частично прикрывающим эту похожую на выносной багажник решетку-конструкцию. У нее сразу же пересохло в горле. Впрочем, чему она так удивляется? Ведь сотрудник Стоктона выдал открытым текстом: за вами организована слежка, миссис Колхауэр, имейте это в виду…
Решение пришло внезапно. Она встала со своего места и направилась к боковому коридорчику, по которому можно было пройти как в туалетную комнату, так и в подсобное помещение. Именно туда, в сторону кухни, где в больших многорядных грилях шипят, скворчат, зажариваются до румяной корочки кентуккские бройлерные цыплята, она и направилась, прихватив с собой одну только сумочку.