Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Даже так? Я взобрался в седло и распахнул собственный плащ, дабы иметь возможность без заминок обнажить оружие, но тут на улицу вывалился разъяренный маэстро Салазар.

— Ублюдки! — гаркнул он в дверь, прежде чем с грохотом захлопнуть ее за собой, сбежал на мостовую и решительно потопал прочь.

Марта с удивлением уставилась на меня, я лишь покачал головой и направил лошадку за помощником, при этом продолжая наблюдать за подозрительным бретером. Тот проводил взглядом разъяренного Микаэля и вновь принялся коситься в сторону игорного дома. На его крыльце как раз появился Франсуа де Риш.

— Сам ублюдок! Неудачник! — крикнул он вдогонку Салазару, нетвердой походкой спустился на мостовую и принялся возиться с завязками штанов, но мочиться на всеобщем обозрении все же не стал и скрылся в глухом проулке.

Вслед за магистром игорный дом покинул неприметный паренек с всклокоченными волосами, огляделся по сторонам и кивнул бретеру. Тот моментально выкинул недоеденную сосиску, вытер о плащ жирные пальцы и, на ходу натягивая перчатки, перебежал через дорогу, чтобы миг спустя исчезнуть с приятелем в проходе между домами.

Нагнав Микаэля, я бросил ему поводья жеребца, а сам оглянулся, ожидая развязки. Та не заставила себя ждать: едва ли минула минута, прежде чем вернувшийся на улицу Блондин двинулся прямиком к нам, безмятежно насвистывая себе под нос.

— В расчете! — протянул он руку Микаэлю.

Маэстро Салазар молча перегнулся в седле и ответил на рукопожатие.

— Туфля в крови, — предупредила Марта, заметив бурое пятно на темной коже.

Франсуа де Риш посмотрел на ноги, улыбнулся и, отсалютовав нам на прощанье, зашагал по улице.

Милый светлый человек. Закоренелый убийца.

— И что это было? — спросил я у Микаэля.

— Двое ухарей взялись резать игроков, вот местные воротилы и подрядили Блондина решить эту проблему.

— А тебе какой резон было комедию ломать? Когда успел ему задолжать?

Вместо ответа маэстро Салазар вытащил из ножен на боку новую дагу.

— Он свою с хорошей скидкой уступил, — пояснил бретер, что-то нажал, и от клинка отделились стальные боковые усы, предназначенные для захвата вражеской шпаги. — Подленькая штука. Оружейники Золотого Серпа горазды на такие хитрости.

— И насколько это… полезное приобретение? — уточнил я, не скрывая скептицизма.

— Лишним не будет, — ответил Микаэль, сложил клинок и спрятал его в ножны. — Не будет, не будет, точно говорю.

— Тебе видней, — отмахнулся я и направил лошадь к набережной.

Резиденция рода цу Лидорф располагалась в самом центре Риера неподалеку от замка маркграфа. Трехэтажное здание старой постройки с крытой черепицей крышей, многочисленными печными трубами и арочными проемами окон было облицовано понизу гранитными плитами, выше шла отделка песчаником. Привратник в строгой ливрее выслушал меня и запустил в прихожую, но этим дело и ограничилось. Спустившийся некоторое время спустя в просторное темное помещение мажордом объявил, что хозяйки нет и он не уполномочен обсуждать ее нынешнее местоположение. Настаивать и давить не имело никакого смысла, пришлось отправиться восвояси несолоно хлебавши. Впрочем, кое-какой толк от поездки все же вышел. Неразговорчивый мажордом соизволил сообщить, что супруг ее светлости убыл на службу в ратушу. Вот туда-то мы и направились.

Сигурд вон Аухмейн был третьим сыном захудалого барона и потому не унаследовал ни титула, ни состояния и преуспел исключительно благодаря упорству, живому уму и удачной женитьбе. Это все, что я знал о муже Адалинды, а встречался с ним и вовсе лишь раз, да и то по не самому приятному поводу — когда пытался вызволить из городской тюрьмы маэстро Салазара. Приближенному маркграфа не было никакого резона откровенничать с незнакомым магистром Вселенской комиссии, и оставалось лишь уповать на то, что свою роль сыграет предписание о проведении служебной проверки. Все же теперь мой интерес к местонахождению маркизы цу Лидорф был отнюдь не праздным.

Полдень давно минул и близился вечер, а потому имелись все шансы не застать сеньора вон Аухмейна на службе и разминуться с ним по дороге, но в кои-то веки нам улыбнулась удача. Когда мы обогнули вытянутую громаду кафедрального собора и выехали на Старохолмскую площадь, у ступеней выстроенного в южноимперском стиле здания уже стояла карета со знакомым гербом на дверцах, но кучер в украшенной серебряным шитьем ливрее пока что еще не забрался на козлы и болтал с охранниками.

Я спешился, кинул поводья Микаэлю и только начал подниматься к парадному входу в ратушу, как высоченные двери распахнулись и из них вышел подтянутый сеньор с щегольски подкрученными усиками. На груди поверх камзола из черного бархата блистал медальон с гербом Риера, на ухоженных пальцах поблескивали самоцветами перстни, а рукоять стека и вовсе была вырезана из экзотической слоновой кости.

И вместе с тем желтоватые, слегка навыкате глаза супруга Адалинды смотрели для напыщенного франта слишком настороженно и строго, а охрана и вовсе оказалась вышколена наилучшим образом. Дорогу мне тут же заступил молодой человек, его напарник встал сбоку, готовясь пресечь возможный обходной маневр, да еще словно призрачной ладонью по лицу провели — и едва ли столь явное проявление чар было случайной оплошностью, скорее уж намеренной демонстрацией силы.

— Сеньор вон Аухмейн! — окликнул я супруга Адалинды и поднял руку, давая разглядеть служебный перстень. — Магистр вон Черен, Вселенская комиссия. Позвольте вас на пару слов.

Никакого условного знака не последовало, но охранники синхронно расступились, освобождая дорогу. Я поднялся на несколько ступеней, и Сигурд вон Аухмейн без всякого выражения произнес:

— Слушаю вас, магистр.

— Возникла срочная необходимость переговорить с маркизой цу Лидорф, но никак не удается отыскать ее светлость. Возможно, вы сможете помочь…

— Не смогу! — сказал Сигурд, как отрезал.

Я никак не выказал раздражения и усилил напор.

— Дело чрезвычайной важности, у меня на руках предписание о проведении служебной проверки в отношении вашей супруги, хотелось бы покончить с этой неприятной обязанностью в кратчайшие сроки.

Вон Аухмейн поджал губы и резким движением выставил перед собой руку. Я верно истолковал этот жест, выудил сложенный надвое лист с предписанием и протянул его собеседнику. Тот ознакомился с приказом и уточнил:

— Проверка касается дела о похищении девушек?

— Именно так.

Сигурд вернул листок и покачал головой.

— Ничем не могу помочь, магистр. Не готов обсуждать подобные вопросы с посторонними.

Святые небеса! И здесь неудача!

Я мысленно выругался, сказал:

— Очень жаль, — и развернулся, но только шагнул на ступень ниже, как вон Аухмейн вдруг окликнул меня.

— Вы сказали, вон Черен? — уточнил вдруг