Анатолий Минский - Шпага, честь и любовь
Иана отметила — её партнёр умудрился держаться и произносить слова столь весомо, что даже в бедняцкой одежде, пропахшей морем и конюшней, они воспринимались дельцом по достоинству. Именно так её напарник разговаривал с матроснёй в первый день на «Молнии» — не давая возможности усомниться в истинности сказанного.
Вот оно, преимущество провинциального дворянина. С молоком матери впитал в себя превосходство. Разница между самым ничтожным чистокровным и императором стократ меньше, чем пропасть между теями и «червями». Как же он дружил с Марком? Иана отложила размышления на потом, прислушиваясь к разговору.
С подкупающей прямотой легионер изложил суть дела: они оказались на чужом берегу без серебрушки в кармане. И чтобы не запятнать честь неподобающим поступком, тей решился на меньшее из зол: просить в долг у соотечественника.
Иана приготовилась к неприятному продолжению. Сейчас синьор Теламон прикажет выставить их за дверь, Алекс взбеленится и вызовет на поединок, возмутившись, что тот не поверил благородному слову. Каково же её изумление было, когда торговец вызвал секретаря и велел принести двадцать золотых монет!
— К сожалению, проценты будут велики.
— Понимаю, — покладисто согласился Алекс. — Уверен, вы не сомневаетесь в моём слове.
— Конечно. Сомнения относятся к вашей возможности благополучно вернуться в империю и погасить долг. Вы же приехали не на новогодние празднества, правильно? А любое дело на ламбрийской территории опасно для высокородных. Поэтому — не обессудьте. Два золотых в месяц.
— Благодарю вас, синьор.
На улице Иана радостно вцепилась в локоть Алекса. Войдя в роль супруги, она уже безо всякого смущения позволяла себе подобные жесты.
— Хорошо, что обошлось без грабежа. Дома, как только я смогу добраться…
— Дома? — удивился «муж». — Там нужно будет отдать на четыре золотых больше. Просто я не хотел рисковать прямо тут. Деньги добудем в глубине страны. А сейчас — бегом покупать билеты на поезд.
— Да… Постой. Билеты мы, конечно, купим. Но на завтра. Давай снимем гостиницу, отмоемся. Подберём нормальной одежды… Не перебивай! Да, ты чувствуешь себя на задании, плевать на этикет. Но мы появимся в приличном доме, собираемся уговаривать изменить глобальную политику. В этом?
Она картинно махнула крыльями дождевика с белесыми разводами от высохшей солёной воды.
— Ну, если для задания…
Любой, знакомый с женскими привычками хотя бы понаслышке, в состоянии догадаться, куда была потрачена заметная часть суммы из «Леонидии» за вычетом гостиницы и билетов.
— Ты видел меня в рыбацком и в лётном, дражайший супруг. А в костюме женщины?
Не утерпев до воображаемого императорского бала, куда обедневшее дворянство не часто приглашают, Иана устроила небольшую месть прямо тут. Она вернулась в гостиничный номер ближе к восьми. И её можно понять. За перенесённые лишения в обличии рыбной торговки она просто обязана была чем-то себя наградить.
Алекс уложился в полтора золотых, выбрав зимнее пальто, немного ношенное и потому дешёвое, шляпу, придающую ему чрезвычайно миролюбивый вид, тёплую обувь и трость. Спутница упорхнула почти сразу, а вечером насладилась маленьким триумфом.
Её мужчина непроизвольно распахнул рот. Вернув на место челюсть, рассудок и сердцебиение, с усилием произнёс:
— И так ты полагаешь выдавать себя в дороге за простолюдинку?
Иана распахнула шубу, продемонстрировав длинное платье, идеально обтянувшее изящную фигуру. Как она смогла найти его, тем более — в стране, где никто не гоняется за избыточной стройностью, осталось непостижимой загадкой. Иссиня-чёрные волосы улеглись в замысловатую причёску, прикрытую сверху маленькой шляпкой с вуалеткой и красной искусственной розой.
И это ещё не всё. Легкая, со вкусом наложенная косметика. Бусы из поделочного камня, точно подобранные в тон. Перчатки. Крохотная сумочка. Высокий каблук и острые носы туфель, кокетливо выглядывающие из-под подола. Обволакивающий запах духов. Крема, смягчившие кожу лица, пострадавшую от долгого морского пути. Что-то, наверно, ещё, но Алекс не смог бы и под пыткой описать детали. Каждая из них — словно пушки, непрерывно палящие по его бастионам.
О, какие это орудия… Стреляющие чёрным огнём глаза. Немного резкие и очень красиво вылепленные черты лица. Аккуратно подкрашенные яркие губы. Безупречно стройный силуэт…
Всевышний, избавь от вожделения!
Защищаясь, он выдавил из себя глупую фразу:
— Как же счастлив будет Терон, когда я привезу тебя обратно…
Иана даже не возмутилась.
— Когда это ещё будет. А ты имеешь возможность пригласить меня в ресторацию.
Алекс покорно поплёлся, предоставив синьорине локоть. Поймал себя на том, что в присутствии Теламона обозвал её синьорой. Если замужняя женщина — она синьора, а в Ламбрии это прекрасное создание считается его женой. Кроме освящения брака в церкви и, конечно, одной чрезвычайно пикантной детали — супружеской близости. Но раз назвал своё настоящее имя и озвучил тейское достоинство, то есть раскрылся, мог Иану величать синьориной. Машинально оговорился или случайно выдал подспудное желание?
В Икарийской империи приличных женщин не приглашают в трактиры, кабаки, таверны или пивные подвальчики, там пируют мужчины, усаживающие к себе на колени доступных за недорого прелестниц. Ламбрийцы обнаружили замечательный способ извлечения денег из соотечественников: дорогие пристойные места для отдыха и ужина под лёгкую музыку.
Алекс, согласившийся питаться не по-тейски, чтобы во вражеском лагере никто не догадался о его происхождении, заказал свинину, Иана — куриные крылышки. Под мясо им принесли красное вино. Напарники почти не разговаривали. Мужчина не мог примириться с метаморфозой, он привык к спутнице в роли товарища. Но её новый облик никак не стыковался в сознании с той, что тонула в океане и дрейфовала в лодке, страдала от смрада под палубой рейдера и делила ночлег в соломе среди конюшни. К Иане-воительнице он привык, этой он стеснялся. Скажем откровенно — даже несколько побаивался. А ещё предстоит ночь в номере, на одной постели, пусть огромной ширины и с разными одеялами.
Боже, ты посылаешь испытание или наслаждение?
Всевышний не удостоил ответом.
Её решение выставить себя на всеобщее обозрение вопиюще не разумно. И достаточно неожиданно — за время вояжа Иана проявила основательную практичность. Что это? Не сдержала женского инстинкта выглядеть сногсшибательно, когда представилась возможность, или преследует определённую цель?