Михаил Михеев - Конец операции переход

— Куда? Опять на остров? — вздохнула Джейн.

— Зачем на остров? Ты ведь, кажется, из Бристоля? Вот туда мы сейчас и отправимся. Надеюсь, после этого я избавлюсь и от тебя, и от сопутствующих тебе неприятностей.

И вновь ревела вода, сквозь которую продирался величественный подводный корабль. Владыка местных океанов шел к новой цели. Возможно, если бы Волков мог предвидеть, куда его это заведет, он плюнул бы на все и вернулся, но он даром предвидения не обладал и очертя голову ринулся навстречу судьбе…

«Громобой» подошел к Бристолю ночью. Милях в четырех от берега Волков застопорил ход. Ночью в порт ему лезть не хотелось — Волков сильно сомневался, что фарватер, годный для местных судов, достаточно глубок для океанского рейдера. Приборы приборами, но лучше все-таки заполучить в свое распоряжение опытного лоцмана. Некоторое время корабль еще шел по инерции, но затем все же остановился и Волков с Джейн внимательно осмотрели гавань.

— Вон, видишь — наша церковь. Боже, как давно я не была в церкви!

— Церковь? И что вы все в ней находите?

— Как, ты не любишь ходить в церковь?

— По чести говоря, в последний раз я в церкви был двадцать лет назад вместе с матерью — на экскурсии.

— Но как это возможно…

— Мне не нужен Бог, — усмехнулся Волков. — Говорят, он создал человека… В таком случае, Бог — мои родители. А если исходить из того, что человек — раб Божий, то это повод для драки. Если кто-нибудь скажет мне, что я чей-то раб, то я этому кому-нибудь откручу башку. Понятно?

— Но Господь дает нам вечное блаженство после смерти.

— Вечная жизнь у меня уже есть, а блаженство я могу получить и без этого. Вон, у меня в каюте полный бар бутылок. Кстати, а шлюхи у вас, в Бристоле, есть?

— Как ты можешь сравнивать благодать Господню с вином и проститутками! — от возмущения Джейн залилась яркой краской.

— А что? Думаешь, когда Христос еще был человеком, он не пил? Или не шлялся по бабам? И пил, и шлялся — в конце концов, воду в вино он превращал и гомиком точно не был. Интересно было бы, кстати, поговорить с ним — каково это, когда мгновенно изменяется мировосприятие… — Волков мечтательно закатил глаза.

Джейн заплакала.

— Ну вот, теперь пошли слезы, — Волков вздохнул. — Я никогда бы не поверил, что человек, в одиночку вышедший против битком набитого пиратами фрегата, расплачется от такой чепухи. Впрочем, у вас, у женщин, все не как у людей. Ну успокойся, — он погладил Джейн по голове, — в конце концов, даю тебе слово: если этот, который Бог, решит со мной познакомиться, я его приму с уважением и даже чаем напою. А пока — извини, если я его не видел, то для меня он не существует, если он мне незнаком, то мне он безразличен.

— Бог слишком…

— Да хватит тебе, — с досадой прервал ее Волков. — Если честно, я вполне допускаю, что Бог есть. В конце концов, никто пока не смог доказать обратного. Я не воспринимаю не Бога, а церковь. Слишком уж много толстомясые попики на себя берут, объявляя себя посредниками между Богом и человеком. И если доказательства существования Бога не требуется, можно лишь верить или не верить, то посредник доказательства своих полномочий предоставлять должен. Или идет он… Довольно далеко.

Некоторое время они молчали. Волков рассматривал гавань, Джейн тихонько всхлипывала. Потом всхлипы постепенно утихли — девушка успокоилась. Волков улыбнулся про себя. Похоже, очень скоро ему вновь придется иметь дело с прежней Джейн — бойкой и несдержанной, но зато живой, умной и непосредственной, — а не с хлюпающей носом барышней. Он жестом подозвал ее и указал на гавань:

— Внутрь не полезем, — объявил он. — Там три крупных военных корабля. Не могу пока точно определить, что это за суда, но не меньше чем фрегаты. А может, и линейные корабли, хотя что им здесь делать?

— Боишься?

— Не хочу осложнений. Конечно, я могу превратить Бристоль в кучу оплавленного шлака прежде, чем ты скажешь «мама», но зачем лишние жертвы? И потом, у тебя в городе родственники. Зачем рисковать их жизнями?

— В смысле?

— О Боже, ну это же элементарно! Мы сейчас заходим в порт. Эти служаки на кораблях играют тревогу и начинают испытывать на нас свои пушки. Я их не виню: это их долг — стрелять во все враждебное, этому их учили всю жизнь… Ну, хотя бы всю службу. Как говорится, тяжело в учении — легко в гробу. Так вот, все непонятное — суть враждебное. «Громобой» им будет непонятен абсолютно. Но дело даже не в том, что они будут стрелять, главное — мне придется ответить. Ядром, конечно, борт не пробьешь, но зачем корпусу лишние удары? А когда я отвечу, то вполне реально, что часть снарядов попадет в город. На что они способны, ты уже видела.

— Но разве нельзя зайти в порт тихонько, на кошачьих лапках? Ну, под водой, скажем? Ведь «Громобой» может погрузиться так глубоко, как ты хочешь.

— А ты знаешь глубины? Я — нет.

— Но может…

— Хватит! — взорвался Волков. — Во первых, я устал и хочу спать. Я не спал с момента отплытия. Во вторых, мы не застрахованы от случайностей, а одиночку, как бы силен он ни был, может погубить что угодно. У меня нет второго «Громобоя», ясно?

— Что может повредить твоему кораблю здесь, в нашем мире? — удивилась Джейн.

— Не знаю, — честно ответил Волков. — Потом я расскажу тебе одну историю. Думаю, ты поймешь, что я имею в виду. Но сначала спать…

«Громобой» мягко опустился на твердый грунт. Здесь он находился еще довольно много времени — гораздо дольше, чем требовалось для того, чтобы отоспаться и отвезти Джейн на берег. Впрочем, это — совсем другая история…

Волков проспал шестнадцать часов. Когда он проснулся, Джейн сидела рядом с его кроватью и молча рассматривала его. Увидев, что он проснулся, она заулыбалась. Волков протер глаза, с чувством зевнул и улыбнулся в ответ. И подумал вдруг, что, если бы не начинающий уже желтеть фингал под глазом, лицо девушки можно было бы назвать вполне симпатичным, а может, и красивым.

Отогнав от себя посторонние мысли, Волков командирским голосом отправил Джейн на камбуз готовить поздний завтрак (или, может быть, ранний ужин — кто знает?). Сам он тем временем побрился и залез под душ, прогоняя вялость в мышцах и головную боль. Словом, привел себя в порядок.

Ели они в кают-компании «Громобоя». Помещение, способное вместить несколько десятков человек, казалось пустым и гулким и это навевало неприятные мысли. Джейн приготовила яичницу с беконом — не самое худшее. Как-то, еще на острове, она сварила Волкову национальное английское блюдо — овсянку. Помимо того, что Волков ее не любил, Джейн еще и была довольно паршивым кулинаром. В результате он возненавидел каши во всех их проявлениях. Впрочем, яичница — это блюдо, которое трудно испортить, в результате Волков не стал ненавидеть яйца.