Константин Калбазов - Партизан
За остаток ночи сумели уйти довольно далеко. Как прапорщик и ожидал, с плотностью войск на этом участке было совсем плохо. Но, чем дальше отдалялись от скалистой гряды, тем больше было шансов натолкнуться на какую-нибудь часть. Или вот как тут, на вторую линию обороны. Она, конечно, не так серьезно оборудована, как первая, у подножия хребта и перевала, но устроено все тоже довольно основательно.
Однако и это препятствие преодолели без особого труда. Вторая линия обороны уступает первой не только по характеристике укреплений, инженерных сооружений и различного рода заграждений, но и в охранении. Секреты так и вовсе не выставляются, только часовые, да и то посты эти усиливаются лишь в крайних случаях. Так что ползком почти не перемещались, все больше короткими перебежками.
К рассвету разведчики были уже в тылу противника, отдалившись от передовой на шесть верст. Не бог весть какое расстояние. Но с другой стороны, пришлось в кромешной тьме организовывать спуск со скалы. Опять же незнакомая местность, с ее неожиданностями и всеми прелестями передвижения в ночном лесу, да еще и на склоне горы. Карпаты – это, конечно, не Кавказ, но все одно приятного мало. А ведь еще и назад нужно будет возвращаться и скорее всего опять ночью.
За час до рассвета нашли тихий овражек, поросший густым подлеском. Отличное место для организации дневки. Силы человека не безграничны, усталость же имеет свойство накапливаться. А парни за последнюю неделю провели три вылазки на передовой, и вот опять позади бессонная ночь, полная тревоги и напряжения. Так что однозначно – до наступления следующей отдыхать. Тихо-тихо, как мышки.
Нда. Как там в песне поется: «Гладко было на бумаге». Вот и у них с отдыхом как-то не заладилось. Те, кто улегся первыми, еще успели урвать пару часов до рассвета, а вот потом было уже не до сна. Австрийцы начали артиллерийскую подготовку. Причем одна из батарей грохотала где-то неподалеку, и коль скоро работала она на таком удалении от передовой, то калибр у орудий был серьезный. Миллиметров сто пятьдесят, никак не меньше.
Впрочем, артиллерийская канонада не может помешать отдыху фронтовика. К ней привыкаешь достаточно быстро, поскольку обстрелы с обеих сторон – дело вполне привычное. Правда, со стороны противника орудия гремели почаще. Но вот так просто игнорировать факт начала артиллерийской подготовки Шестаков не мог.
Кто его знает, может, это начало серьезного наступления, а не очередной выпад, которые стали уже давно привычными. И что с того? Сидеть и ждать у моря погоды? Не для того они забрались в тыл к австрийцам. Опять же отличная возможность попортить противнику кровушку. Разумеется, прапорщик прекрасно помнил, что главная его задача – это команда, а не разные там геройства. Но ведь и о необходимости наработки практики забывать не стоило.
– Рябов.
– Я, ваш бродь, – тут же отозвался унтер.
– Возьми с собой парочку парней, и осмотритесь вокруг.
– Ясно.
– Началов.
– Я.
– Ты также возьми двоих, и прогуляйтесь до этой клятой батареи, которая столько шуму подняла. Гляньте, что там и как. Может, заткнем пасть аспидам.
– Слушаюсь, – расплывшись в улыбке, ответил солдат.
К артиллеристам сейчас отношение примерно такое же, как будет во Вторую мировую к летчикам. Своих очень даже уважают, прозывают «богом войны» и табачком с удовольствием поделятся. А вот пушкарям с противной стороны только проклятия адресуют. Пулеметчиков тоже не больно жалуют, но все же артиллеристов ненавидят куда больше.
Унтер вернулся уже через час и доложил, что по дороге в сторону перевала сплошным потоком движутся войска. Разрывов между подразделениями вообще не наблюдается. Ну, несколько десятков метров, это не в счет. Ничего удивительного. Если на перевале началось что-то серьезное, то другой дороги для переброски подкреплений тут попросту нет. Напрямки, по склонам, покрытым лесами и изобилующим разного рода складками, большие силы не перебросить, и уж тем более – боеприпасы.
Ну и как быть? Если дела обстоят именно таким образом, то дорогу заминировать никак не удастся. Их фугасы лучше всего закладывать посреди дороги, потому что осколки разлетаются по сторонам, а значит, таким образом можно получить наибольший эффект. Да ладно, тут уж не до жиру. Можно установить и у дороги, при таком плотном потоке пехоты тоже будет неслабо.
Вот только эта карасевская мина не так уж и проста в установке. Нужно обязательно заглублять ее в землю, не то она нипочем не захочет смотреть вверх, потому что книзу имеет коническую форму. Ну и как с ней прикажете возиться, если австро-венгерские части идут сплошным потоком? Тут уж остаться незамеченным не будет никакой возможности.
Пожалуй, следует изготовить что-то вроде «монки». Вот ее можно было бы установить без особого риска. В принципе в ее изготовлении нет ничего сложного при наличии взрывчатки и взрывателей. И то и другое имеется. Конечно, тут еще и форму нужно придать правильную. Ну да пойдет и так, на глазок. Все равно мало не покажется. А с правильной геометрией пусть уж мудрят те, у кого с образованием все в порядке.
Вернулся и Началов. Все верно, примерно в версте от них, в сторону перевала, расположилась стопятидесятимиллиметровая гаубичная батарея. Она-то и долбит. Еще одна завидная цель. Вот только близок локоток, да не укусишь. Ты поди еще разберись с этой батареей. Там сотни две с половиной народу, причем далеко не все задействованы у орудий. Как бы не половина из них – это обслуга. В такой батарее одних только лошадей с полторы сотни, а за ними уход нужен. Лошадь – не человек, она куда требовательнее и капризней. Так что народа, слоняющегося вокруг, будет предостаточно.
Но, несмотря на это, Шестаков приказал набросать план-схему батареи. Довольно компактно расположились. Причем по всему видно, что давно. В наличии серьезные блиндажи, похоже, пороховые погреба. Навесы для лошадей расположены чуть в сторонке, под деревьями. Там же видны то ли землянки, то ли полноценные блиндажи для личного состава. Н-нет, ничего дельного на ум не идет. Да и что тут придумаешь? В тринадцать стволов нападать на две с половиной сотни? Угу. Верный путь к самоубийству. Реальнее нужно смотреть на свои возможности, скромнее быть. Тогда, глядишь, и военное счастье к тебе подтянется.
Покряхтел, поерзал и отдал приказ на отдых. Пусть стемнеет, а там, глядишь, и решение какое появится. В любом случае они сейчас ничего поделать не могут. Да, совесть гложет, и у парней настроение соответствующее, там их товарищи умирают под вражескими снарядами, а они укладываются отдыхать. Но с другой стороны, и вернуться к своим у них нет сейчас никакой возможности. Так что нечего почем зря душу рвать.