James Swallow - Немезида

Стоило ли удивляться, что кланы аристократов, в настоящее время правящие этим миром, встали под знамёна Хоруса, а не далёкого Императора, чья нога никогда не ступала на их планету? Лоб Йозефа пошёл мрачными морщинами:

– Если они пойдут за Хорусом...

– Последует ли Иста их примеру? – сказала Рения, заканчивая вопрос вместо него. – Терра далеко отсюда, Йозеф, и воля нашего губернатора не сильнее, чем у правителя Дагонета. И если слухи не врут, Воитель может быть ближе, чем мы полагаем, – его жена снова потянулась, взяв обе его руки в свои, и на этот раз он заметил, что она дрожит. – Говорят, что Сыны Хоруса уже на пути к Дагонету, чтобы установить контроль над всем сектором.

Он попытался придать своему голосу толику твёрдости и решительности, в той манере поведения, которой его, как префекта, обучали следовать, когда граждане обращались к нему за помощью во времена грозившей им опасности.

– Этого не произойдёт. Нам нечего бояться.

Выражение лица Рении –  любовь к нему за попытку защитить  её, но смешанная с сильным страхом – сказало ему, что несмотря на все его усилия, у него ничего не вышло.

В фонарь летательного аппарата бились крупные пушистые комья химических снегов Арктической Зоны, которым тысячи лет атмосферного загрязнения придали болезненно-желтушный оттенок. Снаружи, перед пулевидным носом машины, был лишь невыразительный полог серых небес, да водоворот бурана. Эристед Келл уделил им мимолётный взгляд и, отвернувшись, шагнул с приподнятого пола пилотской кабины обратно в маленький салон, который размещался позади неё.

– Долго ещё? – сказал Тариэль, который сидел пристёгнутым в противоперегрузочном кресле, держа в нежных тонких пальцах полусобранную логическую головоломку.

– Недолго, – сообщил ему Келл, намеренно давая неопределённый ответ.

Лицо Вануса исказилось от раздражения, и он завертел в руках запутанный клубок головоломки, на самом деле не уделяя ей внимания. 

– Чем быстрее мы там окажемся, тем счастливее я буду. 

– Слабонервный пассажир? – слегка забавляясь, спросил снайпер.

Тариэль услышал это в его голосе и обжёг его ядовитым взглядом:

– Последний летательный аппарат, в котором я сидел, подбили над пустыней. Не могу сказать, что это настроило меня на благосклонный лад по отношению к опыту полётов в целом, – Ванус отложил головоломку – которую, как с изумлением осознал Келл, он уже успел собрать без видимых усилий, – и задрал рукав, чтобы заняться своей перчаткой-когитатором. –  Я всё ещё не понимаю, зачем я здесь нужен. Мне следовало вернуться назад с Вальдором.

– Генералу-капитану нужно выполнять собственные обязанности, – сказал Келл. – В настоящее время мы рассчитываем только на себя.

– Похоже, что так и есть, – Тариэль бросил опасливый взгляд в дальний конец салона, где сидела девушка Йота. Тариэль разместился так далеко от неё, как только можно было сделать, всё ещё оставаясь при этом внутри кабины.

Кулексус, в свою очередь, выглядела целиком занятой узором заклёпок на дальней переборке, водя взад и вперёд по их поверхности своими длинными пальцами. Она казалась полностью погружённой в повторяющееся, почти бессознательное действие.

– Безопасность операции, – сказал Келл. – Приказы Вальдора вполне прозрачны. Мы собираем нужную ему команду, и никто не должен об этом знать.

Тариэль помолчал и затем склонился ближе к нему:

– Ты ведь знаешь, что она такое, правда?

– Пария, – хмыкнул Виндикар. – Да, я знаю, что это значит.

Но Ванус отрицательно затряс головой:

– Йота предназначена быть протифагом. Она не человек, Келл, не такая, как ты или я. Девушка – реплика.

– Клон? – снайпер оглянулся на безмолвную Кулексус. – Я не думаю, что создание такой вещи находится за пределами возможностей её клана.

Несмотря на эти слова, он не представлял, каким образом ген-мастера могли подступиться к подобной задаче. Келл знал, что биологи Императора обладали огромной квалификацией и невероятными знаниями, но создать живую личность, цельную и настоящую, из клеток в пробирке...

– Именно! – продолжал настаивать Тариэль. – Существо без души. Она ближе к ксеносам, чем к нам.

На губах Келла мелькнула улыбка:

– Ты её боишься.

Инфоцит отвёл глаза:

– Если быть честным, Виндикар, то я боюсь большинства вещей. В этом заключается баланс моей жизни.

Келл кивнул, принимая это:

– Скажи, ты когда-нибудь сталкивался лицом к лицу с кем-нибудь из Эвёрсоров?

Лицо Тариэля стало пепельным, оттенок его щёк побледнел, совпадая по цвету с полярными снегами за иллюминаторами летательного аппарата.

– Нет, – просипел он.

– Когда это случится, – продолжил Келл, – тогда у тебя на самом деле будет то, чего ты сможешь бояться.

– И мы туда направляемся, – сообщила Йота. Они оба полагали, что девушка целиком погрузилась в свой внутренний мир, но сейчас она отвернулась от переборки и заговорила так, как будто принимала участие в беседе с самого начала: – Чтобы забрать того, кого прозвали Гарантином.

Глаза Келла сузились:

– Откуда тебе известно это имя? Он не говорил о следующем ассасине из списка Вальдора.

– Не одни Ванусы кой-чего знают, – она склонила голову набок, разглядывая Тариэля. – Я их видела. Эвёрсоров. Рука Йоты потянулась в сторону шлема-черепа, который покоился рядом с ней в свободном пассажирском кресле. – Все они одинаковые, – она улыбнулась инфоциту. – Экстракт ярости. Чистейший.

Тариэль сердито посмотрел на снайпера:

– Так вот зачем мы здесь, в этой обледеневшей пустыне? Чтобы забрать одного из них? – он содрогнулся. – Снаряженная циклонная боеголовка – и то была бы безопаснее!

Келл проигнорировал его реплику.

– Ты знаешь имя Гарантина, – сказал он Йоте. – Что ещё?

– Кусочки мозаики, – ответила та. – Я видела, что он за собой оставляет. Реки крови и груды мяса – след убийцы-мстителя, – она указала на Тариэля. – Знаешь, инфоцит прав. Гарантин – орудие устрашения, и в гораздо большей степени, чем любой из нас.

Будничный тон, которым она произнесла эти слова, смутил Келла. С тех самых пор, как Вальдор со своими приказами и полномочиями, полученными от самого Магистра Ассасинов, появился в пустыне, чувство беспокойства, испытываемое  Виндикаром, росло всё сильнее с каждым днём. И сейчас Йота коснулась самой его сути. Они были убийцами-одиночками, каждый на свой собственный лад. Этот общий сбор ему не нравился – это был не тот способ, которым надлежало вести дела. И, где-то глубоко внутри себя, Эристед Келл также понимал, что он боится того, что подразумевали такие приказы.