Николай Буянов - Наблюдатель
- Она тревожит вас, мой господин?
- Мне непонятна ее роль. Но ясно, что она появилась не случайно.
- Я проверю, мой господин.
Взгляд ясных глаз Осимы Кэсои не выражал ничего, кроме твердого спокойствия и преданности. «Жалко будет избавиться от этого пса, - думал Иэхиса-сан, - он предан мне до мозга костей, и, кроме того, его шпион среди заговорщиков… Но тюнин знает слишком много, нельзя оставлять такого свидетеля. Жаль, жаль».
«Если женщина действительно шпионка светлейшего князя, - вертелась мысль в многоопытной голове Осимы Кэсои, - то наследный принц мне как гиря на ноге, сам утонет и меня потащит на дно. Придется убить и его, и ее, а свалить все дело можно на заговорщиков». Но от своих людей старый тюнин доподлинно узнал: во дворце дайме о женщине по имени Кумико никто никогда не слышал.
Пламя факелов причудливо искажает мрак гулкого помещения. Сердце бьется трепетно и учащенно, и, хотя колени немного дрожат от волнения, взгляд тверд и решителен. Сегодня особый день. Еще один ученик переступил порог школы.
Холодное лезвие ножа обжигает запястье, и кровь тонкой струйкой вливается в большую чашу - символ верности.
- Клянусь стремиться к совершенству, - раскатывается мощный голос наставника.
- Клянусь…
- Клянусь следовать по пути справедливости и защищать справедливость.
- Клянусь…
- Не бояться ни холода, ни зноя. Не жалеть сил, пота и крови во имя Знания. Быть упорным, преданным и трудолюбивым.
- Клянусь…
- Сохранять достоинство, не быть жестоким.
- Клянусь…
- Сохранять священную тайну Братства и не раскрывать ее ни за щедрые посулы, ни под страшными пытками.
- Клянусь…
И с этого дня для того, кто принес клятву, начиналась другая жизнь, с тревогами и лишениями, неимоверно трудная, полная опасностей и сурового аскетизма. В городах и деревнях, после изнурительной работы в мастерских или на полях, окинавцы спешили в места тайных сборов, чтобы там под руководством наставников превращать свое тело в оружие, перед которым не устоит ни меч, ни копье, ни стрела. Тайные общества вставали из пепла, объединяясь в союзы по всем многочисленным островам, находящимся под гнетом японских самурайских кланов. Волна восстаний прокатилась по стране, и завоеватели вдруг перестали чувствовать себя в безопасности даже под защитой многочисленных охранников. Самураи были опытными воинами, искушенными в боевых искусствах, и шансов на победу над ними было немного, и ее надо было вырвать любой ценой. Годы упорных тренировок, которыми буквально истязали себя члены тайных обществ, превращали их руки и ноги в оружие страшной разрушительной силы. Особый упор делался на их закалку, так как расколоть броню шлема или панциря могла лишь поистине стальная рука. Плотно перевитые соломенные снопы разлетались в пух, и солома заменялась песком, гравием, раскаленным железом. Костяшки пальцев твердели, теряли чувствительность, превращались в подобие самурайского меча-катаны, который нельзя было отобрать или потерять в бою. Крестьяне учились превращать в оружие любой предмет, что попадется под руку - палку, ручку ручной мельницы, мотыгу, серп, цепы для обмолота зерна. Оригинальным оружием, изобретенным в те времена, являлся трезубец-сай, кинжал с двумя боковыми отростками.
Когда и кем был изобретен сай - неизвестно, но распространили его монахи тантрических буддийских сект, где сай, или божественный трезубец ваджра, считался священным символом могущества Пресветлого Непоколебимого бога Фудо Мео.
В те мрачные века подготовка мастеров боевого искусства в лоне тайных обществ и союзов самообороны протекала в условиях строжайшей секретности. И до наших дней история не донесла ни имен наставников, ни даже названий школ.
Но те безымянные мастера жили в удивительное и легендарное время, когда в огне пожаров и лязге оружия в муках рождалось и формировалось одно из самых непостижимых человеческих творений, сохранившее традиции до наших дней.
Рождалось искусство «Пустой руки». Рождалось КАРАТЕ.
Светлейший князь Симадзу Иэхиса состарился и одряхлел за считанные месяцы, будто шарик, из которого выпустили воздух. Он почти не выходил из дворца и целые дни проводил в личных покоях, отослав прочь слуг и телохранителей. Любящий наследный принц Итиро с одного взгляда оценил и неподвижность фигуры, и желтизну и морщинистость кожи, и набрякшие веки старого дайме. Это уже не противник, одна видимость.
- Я стар, Итиро. Мой разум уже не тот. В тебе горит огонь честолюбия, и это нормально. Завоеванные нами земли раздирают заговоры, в протекторатах неспокойно. До меня дошли слухи о том, что тайные общества на Окинаве стали возрождаться, нечестивцы подняли головы.
- Прикажите, отец, и с ними будет покончено раз и навсегда. Мне нужна лишь свобода действий и тысяча преданных солдат.
Дайме слабым жестом остановил его.
- Ты получишь все, что захочешь. А сейчас иди, я утомлен. Стар я стал, стар…
Принц низко поклонился, чтобы скрыть торжествующие искорки в глазах, и скрылся в дверях.
- Вы убедились в правоте моих слов, мой господин? - тихо спросил советник князя Иоро Мацусато. - Этот человек жаждет одного - занять трон наместника.
- Молчи, - спокойно сказал Симадзу Иэхиса. В его голосе не было горечи. В доме было предательство, и князь не мог допустить жалости или растерянности. Он снова стал самим собой - хитрым, коварным, жестоким хищником.
Итиро Иэхиса, молодой, сильный и… глупый… Мановением руки отпустил охранников и вошел в свои личные покои, где его уже ждала красавица Енамутэ, преданная и ласковая, в совершенстве владеющая искусством любви.
- Мой господин, - поклонилась она.
- Налей вина, - велел он, развалясь на широкой постели.
Покачивая продуманно-небрежно приоткрытыми бедрами, она прошла к низкому изящному столику. Вино тонкой струйкой устремилось в чашу.
- Мой господин сегодня весел.
- Да, я весел. У меня все прекрасно, и боги мне покровительствуют. А значит, и тебе тоже. Ты мне нравишься, и я не оставлю тебя своей милостью.
- Вы очень щедры.
Иэхиса-младший опрокинул в рот чашу с вином и сладко потянулся в постели.
- Иди ко мне.
Он обхватил Енамутэ и, смеясь, повалил ее на подушки.
- Вы испортите мне прическу, мой господин.
Великий Будда, о чем думают эти женщины!
Итиро Иэхиса чувствовал себя на коне. Тайное общество, стоящее в центре всего движения заговорщиков на Окинаве, можно превратить в послушное стадо ягнят. Симадзу Иэхиса все еще силен, но торговаться с ним можно - или отречение от трона в пользу законного наследника, или кровавый хаос по всей Окинаве, пожар, грозящий перекинуться с островов на всю Империю.