Заид Массани - Палач Императора

— Интересно. — Голограмма с минуту помолчала, собираясь, по-видимому, со своими мыслями. — Имя пациента, случаем, не Падме Амидала Наберри?

— В проницательности вам не откажешь, мастер. — Мон Мотма сдержанно кивнула. — Именно так. Речь шла о сенаторе от Набу времён Клонических Войн Падме Амидале.

— Что она делала на Полис-Массе?

— А вот это и есть то, ради чего я приняла решение связаться с вами. Вы на тот момент уже не являлись членом Ордена джедаев и не могли знать о том, что произошло на астероиде. А именно там Падме Амидала родила двойню, после чего по совершенно необъяснимым причинам умерла, хотя по медицинским показателям этого не должно было произойти… Мастер — с вами всё хорошо? — обеспокоенно спросила Мотма при виде разом изменившегося лица собеседницы.

— Падме… родила двойню? — выдавила собеседница чандрилианки. — Вы в этом уверены, Мон?

— Абсолютно. Более того — нам известно, где они сейчас находятся.

— Известно? Но… тогда я не совсем понимаю…

— Видите ли, дело в том, что нас больше всего интересует сын Скайуокера. Думаю, что вы согласитесь со мной, что он может быть как полезен для Империи, так и опасен. Во втором случае это было бы замечательно, но, если дело сложится так, что реализуется первый, то допустить такого развития событий мы не можем. Надеюсь, вы понимаете, почему.

— Сын Вейдера может склонить чашу весов Тёмной Стороны в пользу Империи, — пробормотала собеседница Мотмы. — И тогда вряд ли уже удастся что-либо сделать.

— Именно так. Поэтому такого развития событий мы никак не можем допустить.

— Гм… Однако, всё же мне не совсем понятно, чего вы хотите от меня.

— Нужно установить тщательное наблюдение за сыном Вейдера. А ваш опыт разведывательно-диверсионной работы известен всему Альянсу. Подключите свою агентурную сеть, установите наблюдение за молодым Скайуокером…

— Скайуокером? — глаза собеседницы чандрилианки сузились.

— Этого молодого человека зовут Люк Скайуокер, в данный момент он живёт на Татуине, в семье приёмных родителей — фермеров-влагодобытчиков Ларсов. Судя по всему, он не догадывается о том, КТО является его отцом, но не вам объяснять, что это ничего ровным счётом не значит. Если молодой Скайуокер чувствителен к Силе хотя бы вполовину чувствительности своего отца, то он в любой момент может узнать о своём происхождении, и что тогда может случиться, невозможно предугадать.

— Гм…

— И кстати — там же, на Татуине, живёт один хорошо знакомый вам человек…

— Магистр Кеноби? — губы собеседницы лидера Альянса изогнулись в улыбке. — Мне об этом известно, Мон. Или я незаслуженно имею ту репутацию, о которой вы мне только что говорили? Похоже, что он выполняет роль… сторожа, что ли…

— Можно сказать и так. — Мон Мотма осталась совершенно серьёзной. — Однако его инкогнито должно быть соблюдено. Не вам объяснять, что произойдёт, если Вейдеру станет известно о том, что на планете скрывается один из выживших джедаев.

— Само собой разумеется, — кивнула голограмма. — И когда мне начинать работу в этом направлении?

— Немедленно. Если у вас есть кто-то на Татуине — свяжитесь с ним и отдайте необходимые указания. Если же нет — подготовьте агентов для отправки на эту планету. Нельзя ни на минуту оставлять юного Скайуокера без внимания.

— Хорошо.

— И ещё одно, мастер. — Мон Мотма пристально поглядела на собеседницу. — Если события примут нежелательный для нас оборот… Нельзя допустить того, чтобы молодой Скайуокер попал в лапы Империи. Вы меня понимаете?

— Думаю, что понимаю, — медленно отозвалась голограмма после некоторой паузы.

— Тогда действуйте. Обо всех изменениях в ситуации докладывать лично мне. Связь поддерживайте по закрытому каналу. И учтите — о подробностях дела не должен знать никто. Никто, это вам, надеюсь, ясно?

— Яснее некуда! — мрачно усмехнулась собеседница Мотмы.

Я внимательно оглядел появившегося на командном мостике «Опустошителя» лейтенанта Штурмового корпуса Сола Брекенриджа. Лица дантуинца, скрытого боевым шлемом, я видеть не мог, но то, как уверенно он стоял перед своим главнокомандующим, говорило о многом. Что ж — повышение явно пошло этому способному парню на пользу. Оно не вскружило ему голову, наоборот — Брекенридж с большой ответственностью подходил к каждому порученному ему заданию, демонстрируя незаурядные смекалку и сообразительность.

— Милорд. — Брекенридж вытянулся в «струну», глядя на Тёмного Лорда.

— Вам всё ясно, лейтенант? — спросил я.

— Так точно, милорд. — Брекенридж, судя по всему, не испытывал никакого трепета от того, что стоял перед самим Дартом Вейдером, и мне это импонировало. Искреннее уважение всегда приятнее, нежели уважение, оказываемое из-за страха.

— Повторите те инструкции, которые вы получили касательно ваших действий на Татуине. Нельзя ничего пропустить. Слишком высоки ставки в этой игре.

— Моё подразделение высаживается на Татуине в месте падения капсулы с «Тантива-IV» и проводит предварительную разведку на предмет наличия неких секретный чертежей, похищенных бунтовщиками. Если поиски не принесут результатов, мы ищем след дроидов, которые, вне всякого сомнения, покинули капсулу и пытаются добраться до мало-мальски населённых мест. Оружие первыми применять лишь в случае непосредственной угрозы жизни солдат, с местными вести себя уважительно и не проявлять по отношению к ним агрессии. Если нам удастся перехватить вышеупомянутых дроидов, мы должны будем доставить их на борт «Опустошителя» с соблюдением всех необходимых мер предосторожности. Если же, по каким-либо причинам, этого сделать не удастся, тогда нам надлежит действовать сообразно обстоятельствам. В любом случае, связь между моим подразделением и кораблём поддерживаем постоянно. По кодированному каналу.

— Что касается особых, — я выделил интонацией, насколько это было возможно через вокабулятор, это слово, — указаний, вам всё ясно, лейтенант?

— Так точно, милорд.

— Отлично, лейтенант. — Я довольно кивнул. — Свободны.

— Есть! — Брекенридж по-военному чётко откозырял и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился к выходу из командного отсека ИЗР.

— Ваше решение о переводе этого молодого человека на борт «Опустошителя» оказалось весьма прозорливым, милорд, — сказал стоящий слева от меня капитан Пиетт. — Он производит очень хорошее впечатление. Толков, рассудителен, не подвержен ксенофобии, предан Империи… Такие люди нам нужны.