Дмитрий Бондарь - Здесь птицы не поют (СИ)

Он целую минуту чем‑то там шуршал, позвякивал, щелкал. Потом что‑то хрустнуло, раздался звонкий щелчок и Рогозин с силой потянул ручку на себя, а поднявшийся на ноги якут поддержал его, уцепившись за вылезший из паза торец двери обеими руками. Дверь потихоньку поддалась и открылась, противно скрипнув напоследок перекошенными и, кажется, никогда ранее не смазывавшимися петлями.

— Пошли, Витька, доставай фонарь. Там еще две двери. Что‑то вроде шлюза.

Якут аккуратно прикрыл дверь, закрыл ее на какую‑то хитрую систему запоров и прошел вперед, отобрав у Рогозина фонарь.

Они стали спускаться по бетонным ступенькам. И эти бетонные ступеньки — точно такие, как на лестничных пролетах обычных девятиэтажек, только в два раза шире, почему‑то очень удивили Рогозина. Меньше всего он рассчитывал здесь увидеть что‑то такое — из прошлой жизни, безобидное, обычное и привычное.

Но в отличие от девятиэтажек, здешние ступеньки не прерывались межэтажными пролетами. Одна за другой — Рогозин насчитал их семьдесят штук — они вели в черную глубину.

Стены из порядком осыпавшегося бетона кое — где пестрели ржавыми пятнами арматуры, вдоль левой тянулись штыри, на которых когда‑то размещалась какая‑то проводка: возможно, внешнее освещение, внешняя антенна для имевшегося радио или еще для какой‑нибудь надобности. Теперь эти штыри кривыми зубьями торчали из стен и походили на какие‑то средневековые пыточные средства.

— Видишь крючья? — спросил Юрик.

— Да.

— Когда бомбоубежище вскрыли, на них были развешаны расчлененные тела конвоя и начальников. Ступени видишь, какие бурые? Это кровь в них въелась. Представляешь, как люди здесь тогда ходили? На стенах мясо висит, под ногами — кровь свежая чья‑то, мозги, дерьмо…

— Заткнись, а? — невежливо попросил Рогозин, которому уже стало не по себе.

— Кишки… — успел сказать Юрик и замолчал, пока не дошел до следующей двери.

Эта была куда серьезнее наружной. У нее имелось и замок — колесо и толщиной она была не меньше пятнадцати сантиметров.

— Помоги, — еще раз попросил Юрик и потянул колесо на себя.

Дверь не была даже закрыта на замок и открылась, несмотря на массивность, гораздо легче верхней.

— Теперь еще немного вниз, там последняя, — вытирая руки о штаны, сказал Юрик. — Дверь эту не закрывай, ее может заклинить, потом не выберемся. С собой инструмента нет никакого.

Он посветил фонарем вниз, и Виктор увидел как нижняя лестница отклоняется от верхней градусов на тридцать в горизонтальной плоскости. Прикинул, что снизу никак не разглядеть, что происходит у самой верхней двери. И снова они начали спускаться, следуя за скачущим по стенам лучом фонаря.

И опять Рогозин насчитал семьдесят ступеней.

— Это на сколько мы спустились? — спросил он, прикидывая, что высота ступеньки сантиметров двадцать.

— Около тридцати метров, — сообщил якут, ощупывая последнюю дверь. — В прошлый раз я помаялся, ее открывая. Потом шарниры и механизм разобрал и силиконовой смазкой покрыл, должно работать.

— Так ты здесь уже бывал?

— Два дня прожил, — гордо сообщил Юрик. — Хорошее место, спокойное. Даже мертвые не беспокоят. Наверное, попа вызывали отпеть их души.

— Юрик, ты мне друг, конечно, но если еще раз ты начнешь мне здесь плести о тех мертвецах, о реках крови и расчлененке, я тебя стукну, — мрачно пообещал Рогозин. — Заткнись от греха, ладно?

— Как скажешь, па…

Юрик не успел договорить, потому что сверху вдруг раздались удары в дверь, а потом сразу донесся голос:

— Эй, узкоглазый, открывай!

Виктор сразу догадался, что Моня орет в ржавую дыру.

— Я отсюда никуда не уйду, — сверху надрывался Моня. — И пусть все твои якутские черти сюда придут — я им расскажу, где ты спрятался! Открывай, я вижу свет фонаря!

— Сволочь, сам подохнет и нас туда же утянет, — выругался якут. — Нужно было убить его там, на поляне. Теперь придется с собой брать. Надо его заткнуть, а то накличет… Давай фонарь и жди здесь.

Он быстро побежал по лестнице вверх, а Рогозин подивился — откуда у человека столько энергии? Целый день куда‑то идти, драться, а теперь еще и бежать вверх девять этажей? У Виктора и в лучшие годы не было столько сил. И сюда он добрался только на страхе отстать и потеряться в тайге.

Вскоре они спустились оба — Юрик и Моня и якут сразу сказал извиняющимся тоном:

— Если бы я его там застрелил, возле двери, любой дурак догадался бы, где меня искать. Думаю, если сидеть станем тихо, то не найдут они его. К тому же он по ручью тоже вслед за нами прошел, след должен был немножко сбиться. Но ты, Моня, все равно останешься здесь — перед дверью. А мы будем внизу, за ней. Мне совсем не хочется из‑за тебя попасть на обед к Бордонкую. А лысые без собак нас точно не найдут.

— Нет уж, косоглазый, — сквозь пыльную коросту на лице ухмыльнулся Моня. — Вместе так вместе. Спрячемся за дверью, не достанут.

— Ладно, — согласился Юрик. — Но если выживем, ты мне очень сильно должен будешь. Прямо — очень сильно.

— Без базара, — согласился Моня и сделал сложный быстрый жест: прошелся тремя пальцами — безымянным, средним и указательным — по своим верхним зубам, ногтем большого щелкнул по передним резцам и им же перечеркнул себе горло.

— Не нужны мне твои гнилые зубы, — скривился якут. — Ты не медведь и не тюлень. Оставь себе.

— Как скажешь, начальник, — легко согласился Моня и повернулся к Рогозину: — Ты как, Витек? Не против? С кулаками на меня не кинешься?

Виктор демонстративно отвернулся и стал смотреть как Юрик возится с последним замком.

— Ну вот и ладно, — обрадовался Моня. — Спасибо, что в рожу не плюнул!

Последняя дверь открылась легко, словно все прошедшие с ее появления здесь годы за нею кто‑то ухаживал.

Юрик на правах хозяина переступил порог первым и сразу стал распоряжаться:

— Витька, далеко отсюда не отходи, там кое — где пол просел и провалился, вода поднялась. Гадить будете ходить вон туда, — луч фонаря метнулся к дальней стенке, на которой кем‑то была нарисована жирная стрела.

— Под стрелу? — уточнил Рогозин.

— Нет, она направление сортира показывает, понятно? Там увидишь. Но вы сильно не гадьте, нам здесь дней пять пересидеть нужно.

— Так еды нет почти, — резонно заметил Моня. — Чем гадить?

— Я предупредил, — Юрик повернулся в другую сторону. — Вон там — вода. Гнилая. Очень гнилая. Но у меня есть десяток специальных таблеток. На пять дней должно хватить. Так что из лужи не лакать. Фонарь будем включать только для того чтобы до туалета добраться. Моня, сигареты есть?