Александр Тихонов - Кровавый янтарь

Я крутанул карту в сторону, и осмотрел базу Долга. Да, как я и предполагал, весь клан был приведён в полную боевую готовность. Конечно, не по мою душу, ведь ради поимки одного перебежчика такой шум не подымают. Тогда почему?

Курсор сместился в сторону заставы на Свалке. Вместо полутора десятков маячков там сейчас маячило с полсотни. Значит, что-то произошло, и Долг укрепляет заставы.

Но что могло случиться? Прорыв? Нет, определённо не прорыв. Тогда война группировок?

Джойстик послушно передвинул изображение к центру Милитари. Так и есть, на базе Свободы что-то происходит.

Внезапно поверх карты высветилось небольшое изображение конверта. Надпись гласила:

«Входящее сообщение. Прочесть?»

Я нажал на кнопку подтверждения.

«ВСЕМ! ВСЕМ! ВСЕМ! Спам засечён в лагере «Последнего дня». Принимайте координаты».

«Спасибо, брат. Мы рядом с этим местом. Сейчас мы этого ублюдка на штыки поставим»…. — Гласил ответ…

Настоящее время.

Милитари. Секретный бункер.

Моцарт не знал, что произошло с напарником. Он не знал, что происходит за металлической дверью, и от этого незнания сталкера бил озноб. Он боялся за друга, но открывать дверь сейчас было бы самым неразумным.

Когда Блокнот ввязался в перестрелку с мутантами он, вместо того, чтобы помочь другу, спрятался от неприятностей, закрылся в комнате с автоклавами. Но ведь не ради себя, а ради будущего целого клана. Он вынужден был это сделать, чтобы сохранить лидеру Долга жизнь. Блокнот сам бы так поступил. — Уговаривал себя Моцарт.

— Придерживайте за плечи. — Учёный придвинул табуретку и вместе они усадили генерала Воронина, прислонив лидера Долга спиной к стене.

Только теперь Моцарт позволил себе отдышаться. Шаги снаружи стихли.

— Это фантастика. — Учёный схватил сталкера за руку. — Вы видели этих существ. Это же разумная раса. Они чем-то напоминают неандертальцев. Не находите?

— Не нахожу. — Сталкер отстранился от профессора. — Меня сейчас интересует что происходит по другую сторону этой двери.

— Меня тоже. — Игорь Петрович прильнул ухом к металлической переборке и прислушался.

С другой стороны не доносилось ни единого звука, словно смерть махнула косой, и заставила всех замолчать навеки. Ни выстрелов, ни визга мутантов. Непроницаемая тишина, напряженное молчание пустой комнаты.

— И как мы поступим? — Моцарт перевёл взгляд с неподвижного генерала на замеревшего у двери Игоря Петровича.

Учёный пожал плечами. И, правда, откуда он мог знать, как поступить в этой ситуации. Сейчас здесь единственным человеком, способным принимать решения, был он.

Моцарт постучал по прочной перегородке.

— Вот если бы посмотреть, что там, но не подвергать генерала опасности.

— Можно. Есть такой артефакт. «Дверь» называется. — Отозвался ему в тон профессор. — Может открывать проходы в стенах. Если по ту сторону какая-то опасность, можно просто снять артефакт со стены, и дверь закроется. Ну, в смысле отверстие пропадёт…

— А у тебя такой артефакт есть? — Моцарт повернулся к учёному.

— Спросите лучше чего у меня нет. — Игорь Петрович принялся поочередно расстёгивать расположенные на поясе контейнеры. — Это кровь камня, душа, золотая рыбка. Ага! Вот и он.

Учёный запустил руку в контейнер, и извлёк из него небольшой кусок сине-зелёного вещества, чем-то напоминающего пластилин.

Раскатав липкую массу по стене, он несколько раз хлопнул ладонью в центр пятна, и участок стены исчез.

Настоящее время.

Лагерь «Последнего дня».

Его не было нигде. Ни во дворе, ни в здании. Я нашел Шиву, которого кровосос уже успел превратить в подобие мумии, нашел изрешеченного пулями Федотова, но генерал словно сквозь землю провалился.

Вариантов было не так уж и много — Заречный и Пилотов либо успели уйти во время перестрелки, ещё до нашей со Стекольщиком схватки, либо проворные мутанты упёрли трупы, чтобы спокойно доесть их в своём логове.

Достав поднятый мною ПДА, я прикинул, как скоро в лагерь прибудут новоявленные преследователи. Выходило, что жить мне осталось от силы два часа.

Нормально. За это время я могу соорудить здесь укрепрайон, расставить растяжки и встретить гостей как полагается. Проблема была не в этом, а в том, что придут сюда не головорезы, а нормальные сталкеры, которые посчитали меня предателем. Убивать ходоков я не хотел, но, похоже, выбор был невелик.

А если убью? В этом случае я автоматически стану врагом для тех, кто сомневался в моём предательстве, и тогда все ринутся в погоню. Кончится, конечно же, судом линча.

Сейчас ситуация для меня складывалась не лучше — в двух часах хода отсюда располагался отряд сталкеров, готовых ринуться в бой…

Единственным выходом для меня было найти Заречного, Серого и Кира, если они, конечно, живы. Они-то подтвердят, что я не пособник Шивы, а честный сталкер.

Просматривая в очередной раз карту, я наткнулся на ещё одно непрочитанное сообщение. Послано оно было, если верить дате, через пять минут после первого, в котором меня называли сообщником хантеров.

— «Генерал Заречный и остальные мертвы. Все погибли. Этот ублюдок спятил. Это спам. Это он навёл на нас мародёров». — Прочитал я.

Писавший явно хотел убедить всех в том, что я навел на Заречного отряд Шивы, а он сам спасся и теперь либо бежит. Либо затаился. Если бы это было так, то зачем такие сложные предложения? Хватило бы простого «Спам предатель». Но это для посвященного человека, а если предположить, что некто набирал этот текст со слов третьих лиц, другого бы и не получилось.

Но кто отправляет такие сообщения. Служба жизнеобеспечения? Вряд ли. У службы для этого слишком хорошая репутация. Диспетчеры сразу же отфильтруют подозрительное сообщение. А что если это очередной комплекс, подобный тому, что был построен в Проклятой топи?

Такой вариант разрешал все противоречия. Выходило, что Адепт, не достигнув своей цели, решил списать на меня все трупы, да ещё и назвал пособником мародёров.

Всё логично, но непонятно. Зачем, к примеру, тому же Адепту устраивать в Зоне черте что, гоняя мутантов и сталкеров. Зачем нападать на заставы Долга?

Разве что его цель была не такой явной. К примеру, он сделал это, чтобы разозлить Долг, который, получив впоследствии сообщение о моём предательстве, не отступит, пока не покарает врага. Вполне в его духе.

Я снова поглядел на миникарту. Датчик фиксировал отряд из пяти человек в полутора часах хода от меня. Надо было торопиться.