Евгений Прошкин - Новая Зона. Контур боли

Троица дошла до первого этажа и остановилась возле почтовых ящиков. Столяров приоткрыл дверь, выглянул и поманил спутников за собой.

Луна светила достаточно ясно, чтобы сталкеры могли обойтись без фонариков. На улице было тепло, безветренно и сухо — в такие ночи московские дворы, даже в новостройках, пустовали редко. Люди сдвигали скамейки и сидели до рассвета, иногда под гитару, каким бы анахронизмом это ни казалось. По утрам дворники выметали из «культурного периметра» ведра окурков и смятых банок из-под чудовищных алкогольных коктейлей. В выходные этот немотивированный праздник жизни зачастую длился нон-стоп.

Гарин попытался вспомнить, какой сегодня день недели, и не смог. В Зоне это было ни к чему. И на лавочках тут давно уже никто не сидел.

— Туда, — уверенно показал Доберман и направился к большому газону.

Сталкеры пересекли площадку по диагонали почти до самого конца. За пару метров до угла, где сходились две плиточные дорожки, Доберман резко остановился и ткнул пальцем под ноги.

— Это первый, — объявил он.

Впереди торчали лохмы нестриженой травы. И больше ничего. Ни фантика, ни веточки — никаких примет. Олег не сумел разглядеть даже собачьего дерьма, хотя уж его-то здесь всегда было навалом.

— Зачем искать невидимое завтра, если с таким же успехом его можно не найти и сегодня… — изрек Гарин.

— Запиши это в свой цитатник, — посоветовал Михаил, — в раздел «Никчемное».

— Теперь пойдем проверим второй, — предложил Доберман.

— А где урожай Скутера? — осведомился Столяров. — Ты говорил, там колышками огорожено?

— Здесь неподалеку. Но лучше туда не ходить, мало ли что.

— Пойдем, — сказал Михаил таким тоном, что возразить было невозможно. Полковник это умел.

Доберман с сомнением покхекал, потоптался на месте и двинулся назад. Олег еще раз оглянулся на «хлопушку», словно надеясь, что вот теперь-то он ее заметит. Чуда не случилось: невидимое так и осталось невидимым.

Около минуты шли молча. Пересекли прямоугольный газон в обратном направлении, ступая след в след, хотя явной необходимости в этом не было, затем по очереди шагнули через узкий бордюрный камень и направились дальше по тропинке. Темно-серые стены домов смотрели на людей высокомерно и отстраненно. Черные окна были похожи на беззубые рты, распахнутые в издевательском хохоте.

— Тут можно свернуть и дойти до нашей, — сказал Доберман возле кирпичной хибары электроподстанции. — Тут уже близко. Не хотите?.. Ну ладно, я ее отсюда покажу. — Он прошел вдоль постройки и, присев на корточки, вытянул палец. — Во-он там она, слева от урны. — Он обернулся, чтобы убедиться, что спутники смотрят в правильную сторону.

— Да, хорошо, — отозвался Михаил, чуть пригнувшись.

— Клёво, — поддакнул Гарин.

— Тебе так дерево загораживает, — проговорил Доберман. — Ты опустись пониже, чтобы из-под кроны смотреть.

Олег против воли присел и вперился взглядом в пространство рядом с урной у противоположного корпуса. Таким идиотом он не чувствовал себя еще никогда.

— Теперь прогуляемся до фермы Скутера, — напомнил Михаил.

— Это действительно необходимо? — спросил Доберман.

Не дождавшись ответа, сталкер смиренно повел спутников вокруг подстанции к проходу в соседний двор.

Впереди была открытая площадка с редкими пучками сорняка. «Хлопушки» могли расти на ней где угодно или… вовсе нигде. И Олег все больше склонялся ко второй версии. Он лишь недоумевал, почему не сообразил сразу, с первой же секунды, что никаких «хлопушек» вообще нет, их просто не существует.

Уже не таясь, Гарин положил палец на спусковой крючок. Ему даже захотелось, чтобы Доберман это заметил, — меньше будет соблазнов. Однако сталкер был слишком увлечен экскурсией по двору. Или умело прикидывался.

— Ну и где? — требовательно произнес Михаил.

— Рядом с песочницей, — не дрогнув, ответил Доберман. — И одна, и вторая.

— Я и песочницу-то не вижу…

— Вон грибок. А справа от него песочница. Холмик типа могилки маленькой.

Олег свободной рукой почесал нос. Последние десять метров пути он только и ждал повода для выстрела. Он чувствовал, что еще пара таких вот реплик про могилку — и повод уже не понадобится.

— А, теперь понял. — Михаил сориентировался и дальше пошел один.

Гарин растерялся, не зная, что делать, — догонять друга или оставаться присматривать за Доберманом. В итоге он решил не спешить, тем более что никаких «хлопушек» там, разумеется, не…

— Есть! — крикнул Столяров. — И вправду рейками обнесли, как крыжовник!

— Как невидимый крыжовник, — раздраженно уточнил Олег.

Михаил поднял с земли кусок гнилой доски, отошел назад и запустил деревяшкой в отмеченный колышками участок. Он сделал это так быстро и так буднично, что Гарин с Доберманом не успели и ахнуть. Между грибком и песочницей сверкнула вспышка, хлопок взрыва показался в ночи оглушительным.

— …мать! — закончил фразу Доберман. — Ты что творишь, идиот?

Столяров подобрал тлеющую доску и повторил акт вандализма в отношении второго недозревшего артефакта.

— Не видать Скутеру ништяков, — заключил он.

— Зато мы скоро увидим, что бывает, когда Скутер злится, — мрачно проговорил Доберман.

— Ты же обещал проблемы? — Михаил, отряхивая ладони, неторопливо вернулся к спутникам.

— Это не я, это книга, — буркнул сталкер.

— А что еще она обещала? Что мы справимся, верно?

Доберман покачал головой:

— Валить отсюда надо. И с этого места, и с этой базы.

— Там не база, там мой дом! — возразил Олег. — Ну а ты что учудил? — бросил он Столярову. — Зачем это было нужно?

— Должны же мы с чего-то начинать, — спокойно отозвался тот. — Сколько можно сидеть на твоей кухне?

— И что ты сейчас начал? Вот объясни мне. Неприятностей на жопу нашел — это, по-твоему, хорошее начало?

Столяров взял Олега за краешек воротника и потянул к себе, чтобы сообщить нечто конфиденциальное, но вдруг обратил внимание на небо. Гарин услышал тугой свист ветра, похожий на сквозняк. Звук стремительно усиливался и через какое-то мгновение уже напоминал гул в печной трубе.

— Атас! — по-детски воскликнул Михаил и, оттолкнув товарища, схватился за автомат.

Позади Олега каркнула ворона — утробно и раскатисто, как глохнущий трактор. Столяров передернул затвор и начал стрелять вверх. Гарин поднял голову и оцепенел: в небе кружили черные силуэты птиц с непривычно широким размахом крыльев. Будь это орлы или грифы, он бы испугался, но не удивился. Однако это были вороны. Несколько десятков огромных мутировавших птиц летали над двором, и грай их стаи сливался в безумный басовый хор.