Федор Березин - Красные звезды. Ядерный рассвет (сборник)

Ни Геннадий, ни кто-то другой из экипажа понятия не имел, какое наносекундное светопреставление совершилось над вьетнамским побережьем, над самим Вьетнамом, над всей Юго-Восточной Азией, да и почти над всем полушарием считаные минуты назад. Искусственный катаклизм их абсолютно не затронул, он не смог пробраться через сто метров водной толщи.

Наконец послышались нужные команды и ударило по ушам перепадом давления. Это откинулась наверху створка люка, и в задраенную восьмидесятипятиметровую стальную сигару проникла слабенькая струйка свежего морского воздуха и просочилась тоненькая полоска света, но как сильно она слепила. Вначале в люк протиснулся боевой зенитный расчет. Им нужно было быстро привести в готовность помещенные на корме спаренные двадцатимиллиметровые автоматы. Конечно, это было слабым утешением, если над ними уже висел какой-нибудь палубный противолодочный «Трэкер». Но все-таки какую-то надежду на возможность самообороны это давало.

И вот только после них младший Гриценко выскочил наружу, аккуратно волоча за собой приборы, установил их в очищенные помощником гнезда и взялся за свою работу. Вообще Геннадий заканчивал училище по специальности торпедиста, но однажды Родина сказала «Надо!», и он, как истинный кандидат в члены партии, ответил «Есть!» и освоил профессию штурмана, по крайней мере, частично.

Из противоречий построена эта жуткая Вселенная. С одной стороны, свечение Солнца действовало на душу умиротворяюще, а главное – помогало лейтенанту Гриценко крыть рекордные нормативы по определению настоящего географического положения лодки, но с другой – как удобно парящим на дежурстве разведывательным «Орионам» и «Трэкерам» распознавать издали ее черную сигару. Тут, даже будучи коммунистом, а не то что кандидатом, молиться начнешь, хотя с опаской, оглядываясь и про себя.

– Есть точные координаты, товарищ капитан! – доложил Геннадий Павлович Гриценко в теплый, совсем не обледенелый, как на Балтике, микрофон.

– Слушаю, лейтенант! – мгновенно отозвался начальник и добавил: – Делаешь успехи, Гена, – впервые за время службы так по-домашнему. – Диктуй!

И пошли цифры.

Вообще-то мы знаем, что военная акция советских подводников была отчаянной, вероятность ее осуществления была очень проблематична. И это, поймите, при массированном варианте. Что говорить о проблеме использования ракетных лодок поодиночке, когда всего четыре крылатых посланца действовали бы против целых соединений. Приходится признать, что на рассматриваемый период советский подводный флот годился только для атомной и никакой другой войны, когда уже все средства хороши и очередное худо не делает ситуацию более мерзкой. Сейчас, используя все преимущества, перечисленные выше, результаты оказались довольно скромными, однако в нескольких случаях…

Авианосец «Китти Хок» производил дозаправку с танкера «Сиэттл». Суда стояли очень близко, а кроме того, с другой стороны от борта танкера доливал свои баки крейсер «Коламбес». Им всем не повезло. Вся эта группа представляла собой очень соблазнительную цель, и, когда она попала в широкий телеобъектив советской ракеты, операторы наведения на далекой «Виски с содовой» перестали дышать. Корабли не могли даже попытаться совершить маневр уклонения, кроме того, имея под рукой заправщик, они не могли использовать комплекс противоракетного оружия в полном объеме. Прикрывающие их эсминцы даже не сумели обнаружить подлетающие ракеты, а самолет радиолокационного обнаружения, висевший в сотне километров, был выведен из строя космическим катаклизмом и теперь управлялся вручную, пытаясь без приборов найти место своего взлета – авианосец «Рейнджер».

Одна из ракет взорвалась в тридцати метрах от «Коламбеса». Этого оказалось достаточно, чтобы сдуть напрочь бортовую мачту-надстройку вместе со всеми локаторами, смести в море всех занятых на верхней палубе моряков и срезать напрочь шланги, через которые поступало горючее. А еще крейсер получил несколько мелких пробоин выше ватерлинии. Вспыхнул пожар. Подлетевшая спустя десяток секунд вторая ракета довершила дело. Она, как и первая, приблизилась со стороны носа кораблей и вошла точнехонько между боевыми монстрами, в мирный, зафрахтованный для войны «Сиэттл». Взрыв был очень сильный. Полыхнула боевая часть, затем – топливо ракеты и несколько позже – пары горючего внутри баков танкера, ну а потом ахнуло самолетное горючее внутри громадины авианосца. Уже вслед за этим стали последовательно рвать корпус изнутри самолетные бомбы. Из всей этой связки кораблей некоторое время как боевая единица управлялся и жил только крейсер «Коламбес». Но на палубе был ад, и некому было расцепить остатки связывающих корабли тросов. Однако «Коламбес» завел турбины и, рвя их напрочь, попытался отойти в сторону. В этот миг на его корме шарахнула от перегрева первая ступень противокорабельной ракеты «Тартар». Она разнесла свою соседку. Обе боеголовки отбросило в сторону. Одна совершила километровый перелет и приводнилась, охлаждаясь, в Южно-Китайском море. Зато другая умудрилась свалиться на палубу возле переднего орудия эсминца «Уильям Лоу» и там совершить самоликвидацию. Башня была снесена напрочь и отправилась в длительную глубоководную экспедицию вместе с боевым расчетом, а на «Уильяме Лоу» тоже вспыхнул пожар.

Даже на черно-белых экранах операторов «Виски с содовой» этот и особенно вершащийся рядом пожар привлекали взоры, а следовательно, и рыскающие в небе ракеты.

В эту кучу малу угодила очередная посланница Советского Военно-Морского Флота. Злополучный крейсер «Коламбес» получил еще несколько смертельных повреждений. Вообще уменьшенное бронирование западных кораблей, построенных после Второй империалистической войны, играло с ними плохую шутку. Эсминец «Уильям Лоу», став заметной мишенью со сниженной подвижностью, был обречен. В него попала всего одна ракета с «ВиС», однако и этого оказалось достаточно.

И вот наконец-то полыхнуло последовательно, расчет зенитного пулемета мог наблюдать, как удаляются, тают в голубом дрожащем мареве неба шипящие огненные кляксы. Красота! Только жаль, не видно, куда ушли, куда провалились, исчезая за выгибом моря. И как хочется, чтобы не зря.

А тут, под ними, внутри корпуса, операторы-наведенцы, уставившись в черно-белые экраны, живут глазами там, в накатывающейся навстречу голубизне, а их руки замерли на книппелях, отслеживая узкий участок реальности, видимый камерой-передатчиком. И эта черно-белая реальность валится навстречу, вроде бы не меняясь: серое море на фоне серого неба, сплошная монотонность без ярких красок дня и вожделенных плавучих мишеней. И нет самолетов-корректировщиков, и, может, вообще никого нет, может, покоится остальная подводная армада на дне морском, а всплыла только «Тридцать восьмая» одна-одинешенька и смешит американцев своей наивностью? Что для них четыре ракеты с крыльями против многослойной ПВО?