Дмитрий Старицкий - Наперегонки со смертью
— Нет. Я служил в радиоэлектронной разведке. А потом вся моя карьера крутилась вокруг избирательных технологий. Какай уж тут взрывчатка.
Про братьев-буров я разумно умолчал. Да и можно ли пару советов считать за «подготовку»? Если по гамбургскому счету?
— Это также вошло в официальный отчет, — генерал хмыкнул иронично. — И легло лишней гирькой на чашу весов, где лежала официальная версия.
— А что лежало на другой чаше весов? — спросил я.
— То, что «звезды Зорана» это русское специальное подразделение киллеров, подготовленное для ликвидации определенных лиц на Новой Земле и с этой целью суда заброшенное.
От смеха я свалился под лавку. Уж больно та короткой оказалась. Давно уже мне не было так весело. Как говаривал: Вова Ругин: я стоню!
А вот генерал не на шутку всполошился за мое здоровье и стал аккуратно меня поднимать из-под стола, стараясь не прикасаться к филадельфийскому воротнику, сковывающего мою многострадальную шею.
А у меня уже смех перешел в икоту. Совсем не представляю, как могут мои девчата быть киллерами? Разве что клиента засосать вусмерть. Эта мысль вновь вызвала пароксизм даже не смеха, а какого-то утробного воя.
Генерал достал из нагрудного кармана плоский мобильник и что-то в него гневно трындел по-испански, искоса поглядывая за мной.
В скором времени примчалась медсестра. За ней магистр Купер. Совместными усилиями они меня слегка успокоили. Хотя я еще порывался подвывать.
Потом прибежал какой-то военный в красном берете, с макушки которого свисал зеленый шнур с массивной кистью такого же цвета на его конце. Этот головной убор снова ввел меня в состояние ритмичного содрогания организма, потому что смеяться я уже больше не мог. Никак. Даже выть.
Военный принес с собой пластиковую полторашку минеральной воды «Перье» и бумажные стаканчики на всю компанию.
Врачи пытались меня этой водой отпоить.
Вода была теплой и слабо газированной, должного эффекта не давала. Лишь заливалась за пластиковую чашку филадельфийского воротника. Но мне уже было все равно. Давно меня так никто не веселил. С тех пор как в археологической экспедиции мы с Лебедевым-Каменевым договаривались о терминах.
Успокоить меня им удалось где-то на пятой минуте. Спасли, в общем, от сладкой смерти. Еще бы чуть-чуть и все.
Но медсестра все равно метнулась в корпус и притащила оттуда гость таблеток, которые они с Купером скормили мне, практически изнасиловав мою тушку.
Отдышался я и смотрю, как местная медицина вокруг меня квохчет, шестеря перед большим начальником и снова меня стало на хи-хи пробивать. Уже от самой ситуации. То эти медики меня всячески третировали, то сами же стелятся до потери самоуважения. Да, городская власть тут, наверное, не хухры-мухры. И госпиталь, судя по всему, несколько зависим от кортесов в финансировании, несмотря на частный статус.
Пора успокаиваться и доить генерала на информацию раз устроил он мне такой разрыв шаблона, что сам в изумлении.
Налил себе в «экологический» стаканчик «дрессированной» водички и накатил.
И повторил.
И закрепил третьей порцией. Или рацией. Вроде как для людей положен рацион, а для лошадей — порцион. Или наоборот?
Когда организм пришел в относительный порядок, то первым делом я закурил испанскую сигаретку и попросил медперсонал оставить нас одних, так как для того, чтобы присутствовать при нашей беседе, у них нет соответствующей подписки.
— Какой подписки? — удивился Лусеано.
— Вот именно, — поддержал меня генерал. — Если вы даже не знаете о существовании подписки о неразглашении на такую информацию, то вам тут, извините, не место. А мы еще с доктором Волынски не договорили.
— Никогда не думала, что государственные секреты могут быть такими смешными, — уронила медсестра.
— Секреты бывают разными, — ответил я ей.
Когда недовольные медики удалились в корпус, я сказал, глядя в честные глаза генерала.
— Предупреждать же надо. Или подготавливать человека к такой новости. Что бы делали, Паулино, если бы я тут от смеха помер?
Генерал только развел руками. То есть рукой. Но жест ему был привычный еще до потери левой конечности. Сразу видно.
— А то вы, генерал, выступили как в старом еврейском анекдоте. Попал Абрамович в Одессе под поезд. Послали Мойшу рассказать об этом жене погибшего, но предупредили, чтобы он не сразу ей об этом объявлял — у женщины больное сердце, а к этой новости ее плавно подготовил. Стучит Мойша в дверь и кричит: «Здесь живет вдова Абрамович!». Та открывает с возмущением: «Какая вдова? У меня муж есть!». Тут Мойша сует ей под нос фигу из трех пальцев и радостно заявляет: «Вот твой муж! Или на вокзал куски собирать».
Вроде в пересказе на английский язык у меня донести одесский юмор получилось.
— Какой умник такую формулировку изобрел? — спросил я, когда генерал в свою очередь отсмеялся.
— Кажется, это была инициатива какого-то офицера из Французского легиона. А его поддержал англичанин, который со своими «томми» явился к шапочному разбору, когда уже все закончилось. Вот и вставили под их напором эту формулировку в итоговый документ. Но, вам же лучше, так как появилась отвлекающая альтернатива обвинению вас в дорожном разбое.
Генерал снова стал набивать трубку.
— Давайте угадаю с трех раз, что Орден именно на это и повелся.
— А вот и не угадали, — произнес Паулино, зажимая трубку зубами, — Орден как раз в это не поверил. Со стороны Ордена прозвучала версия, что это вы сами напали на бандитов. Причем оба раза. Со стороны орденских представителей сквозило желание вас самих объявить дорожными бандитами и примерно наказать. Мисс Майлз с русской базы Ордена, когда докладывала о вашем поведении в день прибытия на Новую Землю, прямо это не заявляла, но пару толстых намеков аудитории бросила.
— Это они своего офицера так отмазывали. Угадать?
Генерал разрешающе кивнул.
— Они еще не знали, что один из напавших на нас в горах остался жив. И не имели его показаний — предположил я.
— Почти угадали, — генерал пыхнул ароматным дымом. — Но это не главное. Дело все в том, что Ордену очень не понравилось, что Европейский Союз спланировал всю операцию без привлечения орденских структур. И патрульному батальону Ордена задача была поставлена императивно, без согласований — ваше место от сих до сих. Диспозиция такая-то. Подчиняетесь координатору Бригитте Ширмер. Их просто приперли к стенке, и они не смогли отказаться от участия в этой операции без потери лица. Тем более, что их территорию наиболее активно обшаривали.