Эрик Ниланд - Падение Предела

Морщинистое лицо пожилого офицера тронула столь редкая улыбка.

Джон подобрал кружок и посмотрел на него. Это была древняя серебряная монетка. Старшина покрутил её в пальцах.

– С одной стороны на ней изображён орёл, – сказал Мендес. – Птица, очень похожая на тебя самого, – стремительная и смертоносная.

Спартанец сжал монету в кулаке.

– Благодарю вас, сэр.

Ему хотелось сказать сейчас, что своей силой и быстротой обязан своему наставнику. Хотелось сказать, что он готов защищать человечество от этой новой беды. Что без Мендеса не стал бы целостной личностью, не знал бы своего предназначения и долга. Но Джон так и не смог подобрать подходящих слов. Поэтому он просто сидел рядом.

– Для меня было честью служить с тобой. – Мендес поднялся и вместо того, чтобы отсалютовать, протянул ладонь.

Сто семнадцатый тоже встал и принял рукопожатие наставника. Это потребовало от старшины немыслимых усилий – всё его существо сейчас требовало отсалютовать.

– Прощай, – произнёс Мендес.

Затем он резко повернулся на каблуках и маршевым шагом покинул зал.

Больше Джон его никогда не видел.

Время: 17:50, 27 ноября 2525 (по военному календарю)

Фрегат ККОН «Содружество», на пути к испытательному полигону Дамаск, расположенному на четвёртой планете Хи Кита

Как только фрегат «Содружество» перешёл в нормальное пространство, на стене кубрика замерцал обзорный экран. Внешнюю камеру покрыла изморозь, и далёкое жёлтое светило – Хи Кита – было окружено призрачным ореолом.

Джон посмотрел на экран, продолжая повторять про себя слово «Мьольнир». Он уже попытался найти его в образовательной базе данных. Мьольниром назывался молот скандинавского бога. Значит, одноимённый проект, скорее всего, был посвящён разработке какого-то оружия. Во всяком случае, старшина очень надеялся на это: им требовалось нечто особенное, чтобы справиться с ковенантами.

Но с другой стороны, если речь шла об оружии, то при чём здесь полигон Дамаск, расположенный на самом краю территорий ККОН? Не прошло ещё и суток с того момента, как Джон впервые услышал об этой системе.

Он обернулся и окинул взглядом свой отряд. Несмотря на то, что кубрик был рассчитан на сотню коек, спартанцы старались держаться как можно кучнее, играя в карты, доводя до блеска свои сапоги, читая, упражняясь. Сэм спарринговал с Келли, и той приходилось сбавлять свой темп, чтобы дать сопернику хоть какой-то шанс.

Джон вспомнил о том, что ненавидит космические перелёты. Полное отсутствие возможности хоть что-то изменить внушало ему чувство тревоги. И раз уж его не запихали в «морозильник» – крошечный и мерзкий криоотсек, – старшина оказался предоставлен своим раздумьям о том, какая миссия ожидает их впереди.

За последние три недели спартанцы выполнили множество мелких заданий для доктора Халси.

– Избавимся от хвостов, – говорила она.

Подавление мятежа на Джерико VII. Ликвидация чёрного рынка возле военной базы Рузвельта. С каждым выполненным делом они приближались к Хи Кита.

Джон сделал всё возможное, чтобы каждый из его отряда успел поучаствовать в операциях. Бойцы справлялись с работой безукоризненно. Потерь не было. Наставник Мендес мог бы гордиться ими.

– Спартанцу-117, – прогремел в громкоговорителе голос Халси, – немедленно прибыть на мостик.

Спрыгнув с койки, Джон щёлкнул по кнопке переговорного устройства.

– Есть, мэм! – Затем он повернулся к Сэму. – Проверь, чтобы все были готовы. Исполнять.

– Вас понял, – отозвался Сэмюэль. – Все слышали старшину? Карты в сторону. Быстро надеть форму, рядовой!

Джон бросился к лифту и ввёл код мостика. Сила тяготения то пропадала, то возникала вновь, когда кабинка помчалась мимо вращающихся корабельных секций.

Наконец двери разошлись в стороны, и Сто семнадцатый шагнул на мостик. Стены здесь были увешаны экранами. На одних можно было увидеть звёзды и красноватый мазок далёкого созвездия. На других – графики состояния реакторов и спектрограммы микроволновых частот.

Центральная часть мостика оказалась огорожена латунными перилами, за которыми сидели четыре младших лейтенанта – каждый управлял одной из корабельных систем: навигационной, орудийной, коммуникационной и аппаратного контроля.

Чуть замешкавшись, Джон козырнул капитану Уоллесу, а затем кивнул доктору Халси.

Уоллес наблюдал за происходящим на мостике, заложив правую руку за спину. Левая же заканчивалась в районе локтя.

Джон продолжал держать руку у виска, пока капитан не отсалютовал в ответ.

– Пожалуйста, подойди ко мне, – произнесла Халси. – Ты должен это увидеть.

Пройдя по прорезиненному покрытию палубы, Джон посмотрел на экран, который пристально изучали капитан и доктор. На дисплей были выведены объединённые показания радаров. Узор показался спартанцу чрезмерно запутанным.

– Вот... – указала доктор Халси на точку, вспыхнувшую на экране. – Опять появилось.

Капитан Уоллес задумчиво пригладил чёрную бороду, прежде чем произнести:

– Итого: наш призрак движется на расстоянии восемьдесят миллионов километров. Если это и корабль, у него уйдёт не меньше часа, чтобы оказаться в зоне огневого поражения. И кроме того... – махнул он в сторону экрана, – объект снова исчез.

– Могу ли я предложить вам перейти к орудийному терминалу? – спросила Халси.

– Не вижу смысла, – снисходительным тоном ответил Уоллес; капитан явно не испытывал бурной радости оттого, что на мостике его корабля находится гражданский.

– Мы ещё не разобрались во всём, – произнесла доктор, – но когда чужаков заметили в системе Урожайной, те находились на огромном расстоянии, а затем вдруг оказались значительно ближе.

– Прыжок внутри системы? – спросил Джон.

– Знаете, спартанец, мне почему-то тоже так показалось, – улыбнулась ему доктор Халси.

– Это невозможно, – возразил капитан Уоллес. – Пространство скольжения не допускает такой точной навигации.

– Полагаю, вы хотели сказать, что мы не можем совершать настолько точные прыжки, – произнесла доктор.

Капитан вначале сжал челюсти, но затем вздохнул и включил внутреннюю связь.

– Объявляю боевую готовность: всем орудийным расчётам занять места. Задраить люки. Повторяю, всем орудийным расчётам занять места. Это не учебная тревога. Реакторы на девяносто процентов. Курс один-два-пять.

Огни на мостике потускнели до красного свечения. Под сапогами Джона задрожала палуба: судно ложилось на новый курс. Герметичные ставни рухнули вниз, отсекая Джона вместе со всем мостиком от остального корабля.