Дэн Абнетт - Двуглавый орел

Оглушительный шум мощных вентиляционных турбин стал понемногу стихать, и до Каминского неожиданно донеслись голоса из технопарка. Слегка озадаченный, он той же дорогой побрел обратно и, не доходя нескольких шагов, увидел сениора Пинчона, разговаривающего с каким-то летчиком Космического Флота.

Пинчон выглядел немного возбужденным, что ни для кого не предвещало ничего доброго. Сениор заметил приближающегося Каминского и тут же окликнул его:

— Мне срочно нужен шофер!

— Всегда к вашим услугам, сениор, — ответил тот. Хотя его дежурство еще и не началось, он знал, что все равно теперь не уснет. Кто знает, может быть, это задание позволит ему немного развеяться. Кроме того, он совсем не хотел, чтобы за разговором они подошли к дежурному посту, где Пинчон, конечно, обнаружил бы спящих вахтенных. Бедолаги отрабатывали бы штрафные смены до конца своих дней. Который, с другой стороны, мог наступить уже совсем скоро…

— Я принимаю заказ, — сказал он.

— Хорошо. Перевозка пассажиров. Кое-кого нужно доставить в Старый Квартал и затем вернуться с ним назад. Заполните здесь.

Каминский взял предложенный ему планшет и занес туда номер своего транспорта и прочие данные. Он писал так быстро и аккуратно, как только позволяла ему неумелая рука.

— Мне нужно попасть в бар «Гидра», — сказал летчик космических ВВС. — Вы знаете, где это?

Каминский, услышав этот голос, поднял голову и с изумлением увидел, что высокий пилот — женщина. Та самая женщина, чью группу он доставил сюда два дня назад.

— Так точно, мамзель… простите, командир. Я знаю, где это.

— Хорошо, — сказала она.

Женщина раскланялась с Пинчоном и зашагала вслед за Каминским к его транспорту.

— Вы сядете в кабину? — спросил он.

— Спасибо, не откажусь.

Каминский открыл перед ней дверь кабины, и летчица забралась наверх. Затем он обошел машину и, сев на водительское место, завел мотор.

Сначала они поехали навстречу сияющим фонарям, установленным по периметру аэродрома, а затем, прогрохотав по насыпи, покинули пределы авиабазы и выехали на пустынную в этот час главную магистраль, ведущую в город. Спутница Каминского ничего не го ворила, а лишь молча провожала взглядом затемненные сверху фонари авиабазы, которые теперь удалялись от них.

Это оказалось довольно необычно и забавно — находиться в кабине еще с кем-то. Обычно, когда он перевозил личный состав, пассажиры помещались в кузове и кабина оставалась его личным пространством. Неожиданно Каминский почувствовал некоторую неловкость за россыпи использованных одноразовых чашек на полу кабины. При виде их кое-кто мог бы догадаться, что одна из его рук, крепко вцепившаяся в баранку руля, на самом деле просто протез. Однако предлагать женщине садиться в кузов было бы, наверное, уж слишком неучтиво.

Наконец, когда молчать дальше стало уже неудобно, шофер сделал глубокий вдох и спросил:

— «Гидра», вы сказали?

— Да, на Волдни.

— Понятно.

Узнала ли она его? Одна часть его сознания вполне допускала, что, может быть, и нет. Так, еще один бездельник из Муниторума. Но другая тут же восставала: «Как! Не узнать такое лицо?»

При этой мысли он не мог не улыбнуться: «Так-так, Август. Ты, кажется, уже гордишься своей внешностью!»

— Вы что-то хотите сказать, шофер? — спросила пилот.

— Никак нет, командир, — ответил Каминский. — Мне подождать вас у «Гидры», не так ли?

— Да, это займет не более пяти минут.

— Значит, это не дружеское застолье?

— Нет, с чего бы это?

— Ну, вы знаете: пилот возвращается с задания, хочет развлечься… «Гидра» — популярное место среди летчиков.

— Да, я слышала.

Сейчас было самое время, чтобы задать вопрос о цели поездки, но водитель сдержался. Он должен помнить свое место. Он уже больше не один из них и не может заходить слишком далеко, задавая праздные вопросы. Он всего лишь трутень из Муниторума.

Как будто почувствовав его любопытство, женщина вдруг сама все объяснила:

— Я разыскиваю невозвращенца.

— Ах вот, значит, что… — Он понимающе улыбнулся.

Каминскому польстило, что пилот снизошла даже до такого разговора с ним. После этого и до самого момента, когда они припарковались у входа в бар, она уже не проронила ни слова.

— Ждите здесь, — распорядилась женщина и спрыгнула с высокой подножки.

Прошло пять минут. Десять. Троица подвыпивших рядовых Содружества вышла из бара и, шумя и горланя песню, двинулась по мостовой. Шатаясь и поддерживая друг друга, они казались в темноте каким-то странным, шестиногим животным. Ночную узкую улицу освещали лишь фары грузовика Каминского, неоновая вывеска бара да несколько окон, в которых все еще горел свет.

Наконец он увидел, как женщина-пилот вновь появилась в дверях бара. Одна, с досадой озираясь по сторонам. Она подошла к кабине со стороны шофера, и Каминский опустил боковое стекло:

— Что, не здесь?

— Нет. Не знаете еще каких-нибудь мест вроде этого?

— Знаю еще несколько. Садитесь.

Он повел грузовик через Гиллехал Плаза, а так как улицы в этот час были пусты, то решил срезать угол по однополосному крутому спуску, чтобы сразу выехать на отлогие улицы Заггерханца. Однако коробка передач забарахлила, едва транспорт стал съезжать.

— Куда мы едем? — обеспокоенно спросила женщина.

— Знаю здесь пару мест. «Колыбельная» и «Зимняя стужа». Они частенько бывают открыты дольше положенного времени.

Она согласно кивнула.

— Как давно его нет?

— С двадцати двух ноль-ноль вчерашнего дня.

— И вы не хотите дать этому делу официальный ход?

— Нет, я бы не хотела.

— Как вас зовут? — спросил водитель.

— Джагди, — ответила пилот, немного поколебавшись.

Он ждал ее у «Колыбельной» и «Зимней стужи», но оба раза она вернулась ни с чем.

— Осталась последняя мысль. Есть еще одно местечко на Гранд-Канале.

Он умело повел грузовик по узким улочкам Старого Квартала. К тому времени ночное небо над Тэдой уже слегка посветлело, и с минуты на минуту должен был наступить рассвет. Когда они прибыли на место, Каминский выключил двигатель и вылез вместе с Джагди из машины.

— А вы можете подождать меня в транспорте, шофер. Он решительно замотал головой:

— На этот раз нет, командир Джагди. Без меня вам туда не попасть.

— Это почему?

— «У Зары» — старый питейный притон с очень сомнительной репутацией. Это не бар в обычном понимании. Женщины туда допускаются только в компании мужчин-клиентов.

Пилот в изумлении воззрилась на водителя.