Алексей Волков - Городской охотник

– Так вот, для того, чтобы приблизиться к этим двум и стать от них по правую руку, надо очень упорно работать. Собирать тела, освобождая души. Чтобы двое, сидящие на тронах, каждый на своем, могли пополнить коллекцию. И дать право приблизиться к ним на ступеньку как верным поставщикам. Некоторых устраивает их положение. Но не меня. Признаюсь, я тщеславен. Никто не может рассчитывать стать Самим. Это невозможно. Но занять место подле, по левую руку от моего Князя – вот моя мечта. Ты, Охотник, твои душа и тело могут приблизить меня к ее исполнению. Если мне удастся подготовить твою душу к тому, чтобы она заняла достойное место в коллекции моего господина... В этом случае мне обещано изменение статуса. Я стану Антикваром – тем, кто может собирать ауры. Они не пропадают с течением времени, в отличие от телесных оболочек. А только ярче светятся, запертые в коллекционных витринах. Чем дольше душа занимает место в коллекции моего господина, тем ярче аура. Излучая цвет муки и страдания. Страха и ужаса. Безнадежности и отчаяния. Я видел такую коллекцию. Восхитительно...

– Псих, – выплюнул Алексей пересохшим ртом. Облизал губы шершавым, как палка, языком. – Чокнутый урод.

– Нет. У вас это называется сделать блестящую карьеру. Я ведь молод. Гораздо моложе тех, кто уже давно стали Коллекционерами, но ни на шаг не приблизились к тому, чтобы стать Антикваром.

Алексей надел куртку. В комнате было очень холодно. На мебели появился иней. Изо рта клубился пар. Мокрые волосы сосульками повисли у лица.

Существо в кресле зашлось противным трескучим смехом. Впечатление было такое, будто демон подавился мокротой и сейчас пытался прокашляться.

– Я заболтался с тобой, человек. Пора встречать гостей! Приготовься! – взвизгнул он, давясь смехом.

И воздел руки, как балаганный фокусник. По ним побежали злые серые искры. Мир вокруг поплыл, словно вся комната вмиг погрузилась под воду.

Алексей схватил пистолет и кинулся к сумке, у другого конца дивана, ставшего вдруг необъятным, как футбольное поле.

Демон, заливаясь булькающим сухим смехом, хлопнул в ладоши. Серые искры брызнули с когтистых лап.

– Прошу! – провозгласил он, как профессиональный мастер конферанса.

И исчез, растаял...

Растянувшись в немыслимом прыжке, Алексей успел подцепить сумку до того, как мир вокруг него окончательно изменился.

И рухнул в пыль, толстенным слоем покрывавшую пол номера.

Встал на ноги и осмотрелся, не выпуская из рук пистолета и сумки.

Вся обстановка стала... слов подобрать он не мог. Складывалось впечатление, что он оказался в далеком будущем, где провинциальная гостиница развалилась от старости и запустения. На полу, прямо под ногами, ровным квадратом, занимавшим все пространство комнаты от стены к стене, лежала бурая труха, некогда бывшая ковром. Огромный диван кособоким инвалидом перевалился на один бок. Дерматин высох и потрескался. Из дыр торчали пружины и какая-то непонятная волокнистая набивка. На окнах не было штор. В некоторых тускло поблескивали уцелевшие стекла, в пыли и копоти. Остальные были просто заколочены чем придется. В ход пошли ржавые листы железа, обрезки досок, куски мебели.

Где-то капала вода. И еще раздавался противный скрип. Как будто вилкой водили по ржавой сковороде.

– Ни фига себе! – сказал Алексей удивленно и поднял руку, чтобы почесать в затылке. Больно врезал по нему рукояткой пистолета и коротко выматерился. В помещении было сыро и зябко, но не холодно, как за мгновение до этого. Волосы стали оттаивать, и вода холодными струйками потекла за шиворот.

– Ну и где обещанные гости? – просто, чтобы заглушить постоянный раздражающий скрип вилки о сковородку, вопросил Алексей. Голос звучал глухо, как в тумане. Фатеев присел на краешек дивана, опасаясь пружины, которая могла в любой момент прорвать ветхую обшивку и вонзиться в зад. Поставил рядом сумку и потянул на себя молнию. Надо было рассортировать ее содержимое и разложить в порядке экстренной необходимости.

Первыми из сумки на свет, если можно было назвать светом серое марево, сочащееся через пыльные стекла, появились две запасных обоймы. Коробка патронов. Пачка обыкновенной поваренной соли, пузырьки и склянки с отваром и вытяжками из различных трав. Два пузырька Алексей отставил в сторону и стал сосредоточенно распихивать содержимое сумки по карманам и кармашкам.

Надел пояс и щелкнул пряжкой. Достал со дна боевой нож с лезвием зеленоватого оттенка. Попытался пристроить его на пояс и, не найдя свободного места, просто достал из сумки скотч и примотал ножны к правому плечу рукоятью вниз. Проверил, легко ли выходит из них клинок, и удовлетворенно кивнул.

Из бокового кармашка сумки достал подвеску замысловатой формы из янтаря и надел на шею. Достал несколько костяных фигурок, причудливо изукрашенных затейливой резьбой, и сунул их в карман куртки. На запястье правой руки намотал широкую льняную ленту.

Затем, разворошив ногой труху, некогда бывшую ковром, сел прямо на пол, откупорил один из пузырьков и выпил содержимое. Посидел, прислушиваясь к ощущениям, и начал нараспев проговаривать фразу на давно забытом языке. Откупорил второй пузырек и стал втирать его содержимое в одежду, кожу, волосы. Очень тщательно натер пистолет и нож. Затем поднялся на ноги и попрыгал на месте, проверяя по привычке, не бряцает ли снаряжение.

Дверь номера, раньше блестящая свежим деревом, теперь потрескалась и рассохлась так, что открыть ее было невозможно.

Алексей от души саданул по ней ногой. Рифленая подошва с грохотом впечаталась в посеревшую поверхность. Натужно взвизгнул дверной косяк, брызнули в стороны щепки, и Фатеев, едва не пропахав носом пол, вылетел в коридор. Сама дверь оказалась на удивление прогнившей. Хотя, когда он пробовал открыть ее рукой, ему так не показалось.

Пристроив сумку за спиной наподобие рюкзака, он двинулся по коридору к регистратуре. На ходу проверил патроны в обойме, пощелкал курком, заглянул в ствол. Пушка, вроде, не состарилась, а вот патроны выглядели более тускло.

Коридор был таким же мрачным и запущенным, как и номер. Толстый слой пыли, сухие листья в кадках вместо растений, украшавших ранее коридор. Рассохшиеся двери номеров кое-где отсутствовали, кое-где были плотно закрыты. Одна, в дальнем конце коридора, была распахнута и ходила ходуном, издавая громкий скрип, как будто кто-то дергал ее за веревочку, привязанную к ручке, или порывы ветра не давали заслуженной пенсионерке дожить век спокойно. Однако в стоялом затхлом воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка.

В маленьком холле, где всего полчаса назад азартно болели любители футбола, тоже было пусто. Не было даже мебели, на которой восседали болельщики. Зато был телевизор, стоящий прямо на полу и заросший пылью. Но он работал, хотя и не показывал картинки. На экране крупными хлопьями плясал снег помех. Звука не было. Но вот стала проявляться картинка, не четко, как на старой затертой пленке. Изображение дергалось, фигура человека на экране рывками перемещалась, двигалась к какому-то забору. Алексей присмотрелся и понял, что смотрит ту пленку, которая была снята камерой Ольги. Последние секунды.