Константин Воронин - Действия с дробями (СИ)

- Остался один раз.

- Ни да, ни нет. Что же тогда?

- Чейндж. Тебе - пломбирчик, мне - твои каштановые локоны.

Маша провела ладонью по ёжику на голове:

- Так я же стриже... ой, вот ты про что...

Щёки залил маков цвет. Истинное целомудрие - его не разыграешь. Если вспомнить то, что мы совсем недавно проделывали на ложе, это тем более удивительно.

- Поза называется "69".

- Да, знаю я! В теории я всё знаю.

- Через пару дней будешь знать на практике.

- Прекрати, развратник! Чему учишь честную девушку?!.

Ну, раз шутит, значит, ложной скромностью не страдает.

Маша поставила пустой стакан на стол.

- Фу, обпилась. Маше пи-пи надо.

- Дойдёшь до унитаза?

- Можешь донести.

И не ханжа, слава Богу. Впрочем, ведь и через двенадцать лет она будет моей женой. А двенадцать лет я с ханжой не проживу.

Усадил Машу на унитаз и, когда зажурчала струйка, нажал на слив воды.

- Хулиган! Брызги на меня летят!

- Через пять минут будешь сухая.

- Мыться будем?

- А смысл? Сейчас я всю тебя языком вылижу.

- А я - тебя. Неси скорее обратно.

Пламя заполыхало.

Проснувшись, я ничуть не удивился, что Маша спит точь в точь... Нога закинута на меня, рука лежит на моей груди. Тело, и вправду, не горячее, а тёплое, даже чуть прохладное, так как в комнате жарковато.

Удивился другому: вдруг услышал Вику. Она не передавала мне свои мысли, думала, что мы ещё спим. Просто шла по дну океана и тихонько напевала себе под нос:

"Иду я за Серёжей,

Моей противной рожей.

Он мне всего дороже,

Люблю его до дрожи.

Прости меня, о, Боже,

Люблю и Машу тоже."

Я улыбнулся. И тотчас Маша спросила:

- Чему улыбаешься?

Она не могла видеть моего лица - лежала, уткнувшись в моё плечо. Интересно, как это у них получается, у женщин - не видят, а знают? Я повторил ей тихим-тихим шёпотом Викину песенку и мы расхохотались.

Вика вошла в наши мысли возмущённая:

- Вам кто разрешил мою секретную песню подслушивать?! Всё, поворачиваю обратно.

- Виченька, чесслово, больше не будем,- взмолились хором.

- Ладно, прощаю. Это вам мой подарок на свадьбу. Каков муж, такие у нас, Машенька, и свадьбы.

- Золотой муж.

- Значит, первая брачная ночь удалась на славу?

Маша сделала лицо наивной деревенской дурочки и кокетливо-слащавым голоском спросила:

- Пупсичек, тебе хорошо со мной было? Тебе понравилось?

- Пять с плюсом, Машенька,- засмеялась Вика.

Маша и я встали на колени лицами друг к другу. Маша прижала оба кулачка один к другому, я обхватил эти кулачки своими ладонями и мы подняли руки вверх. Из этого огромного псевдокулака торчали четыре больших пальца.

- Во!- сказали в один голос.

- Вы это не репетировали?- спросила Вика.

- Как-то само собой получилось,- ответила Маша.

- Выходит, что вы стали единым целым.

- До единого целого нам тебя не хватает,- откликнулась Маша.

- Я иду, ребятушки. Всего три часика поспала и топаю дальше. Да и вы не больше спали. Пару раз заглядывала к вам и тут же стыдливо отводила глаза.

- Привыкай потихоньку...

- Хорошо. Но потихоньку. Потому, как я же - живой человек. И при виде вас мне хочется быть рядом, а не за полтыщи километров вдали.

Маша и я успели сходить в туалет и помыться под душем (порознь, только порознь, во избежание...), когда принесли завтрак.

- О, не только каша,- обрадовалась Маша.

Кроме двух тарелок с кашей и двух стаканов с соком, принесли полный кувшин с водой и большое блюдо с рыбой. Когда два ларда забирали пустой кувшин и тарелки из-под рыбы, я сказал им, чтобы до обеда не беспокоили. Они послушно поклонились и вышли. Мы позавтракали кашей и соком. Маша помыла в ванне тарелки и стаканы. Затем села на стул. Колени плотно сжаты, руки лежат на коленях. На лице - выражение благонравной пансионерки из монастыря.

Я знал, что за прошедшую ночь Маша преобразилась. Все её комплексы сгинули. Она стала сама собой - не Головастиком, не кривоногой худышкой и даже не Саблей. Она стала Машенькой. И сейчас передо мной сидел хитрый бесёнок - ничуть не хуже Вики. От такой позы и такого выражения лица, следует чего-то ждать. И...

- Мася хотит малёзеное,- тоненьким детским голоском пролопотала она.

- Не хотит, а хочет,- поправил я.

- Хоцет малёзеное.

- Где он тебе возьмёт мороженое?- изумилась Вика.

- Масе надо малёзеное. Мася узе галяцая и мокляя.

- Всё, Виченька. Конец сеанса связи. Надо ублажать капризную малышку...

- Поняла. Не краснеет, значит, больше?

- Ещё иногда случается,- вздохнула Маша, и они засмеялись.

- Я пока с Итой побеседую.

Занимался пожар.

Вика появилась, когда я и Маша озаботились физподготовкой. Решили, что физическую форму надо поддерживать всегда. И в плену. Точнее, а в плену - особенно.

Отжавшись сто раз от пола, я растягивался на шпагате. Маша стояла возле привинченного к полу стула, используя его как балетный станок, и рассказывала мне, размахивая руками и ногами:

- Бабушка повела меня в балетную школу. Там ужаснулись моей фигуре, но, попробуй, откажи внучке знаменитой балерины Вяземской. Говорят бабушке: "Вы же понимаете, что внучку Вашу на сцену никто не выпустит?"

"Пусть так,- говорит бабушка,- но она должна знать, что такое батман и плие. Она должна уметь хорошо танцевать". И я выучилась. При выпуске из школы, мне сказали: " Вы замечательно танцуете, но с Вашей внешностью..." Интересно, что бы они сказали теперь?

- Хочешь в балет?

- Нет, не хочу. Хочу рожать тебе детей и воспитывать их. Быть твоей женой - это самое прекрасное занятие на свете.

- Спасибо, Машенька!

- Молодцы, не ленитесь, не валяетесь, как тюлени на лежбище...

- О, Виченька! Всё идёшь? Передохни хоть немножко.

- Дойду, передохну. Я передохнУ, а ксанты передОхнут. Кстати, Маша, пришлось из-за тебя снять с себя трусики. Прицепила к рюкзачку, сохнут на ходу.

- Почему из-за меня?

- Заглянула к вам, прикинув, что вы уже давно должны отдыхать. И нарвалась на момент твоего сквиртинга. И тут же по ногам потекло. Да, думаю, и Мася мокляя и Вицька мокляя. Только у Маси малёзеное есть.

- Ничего, скоро и у тебя будет.

- Ой, скорее бы. Я по вам соскучилась очень. Видеть-то вижу, но ведь не потрогать... Машенька, ты не обидишься, если я с Серёжкой тет-а-тет поговорю?

- На обиженных воду возят. Это же твоё право. Ты такая же его жена, как и я. Только ты - со стажем, а я - новоиспечённая.

- Знаешь, Серёжка,- начала Вика,- я увидела тебя и Машу во время... И поняла, что у меня с тобой это совсем по-другому. Я боюсь, что стану для тебя давним другом, боевым товарищем, и только иногда ты будешь снисходить до постели.