Сергей Соболев - Кондор принимает вызов
Но вид у него нынче мирный: одет по гражданке, поверх тонкого шерстяного свитера наброшена кожанка – ближе к вечеру с Балтики ощутимо потянуло сыростью. Под мышкой зажат объемистый пакет. Надо полагать, приложение к спиртному.
– Опять ты со своими ментовскими шуточками, Иван, – хмуро бросил Бушмин. Он отступил в сторону, пропуская товарища в квартиру. Потом защелкнул за ним дверной замок. – Извини, но я сегодня не в том настроении.
Бушмин был в одних трениках и шлепанцах на босу ногу. Звонок в дверь застал его в ванной, на щеках и подбородке остались следы пены для бритья. Обнаженный торс покрывали блестки воды, на крутой шее болталось махровое полотенце. На правом предплечье распластал крылья в свободном полете кондор – по молодости сделал себе наколку и давно уже собирался свести, но все недосуг.
– А что это Андрюшенька такой мрачный?
Демченко заговорщицки подмигнул, затем демонстративно встряхнул в воздухе вместительную емкость.
– Я тучи разведу рука ами…
Закосить под Аллегрову ему не удалось – медведь в детстве на ухо наступил. К тому же Демченко оценил хмурый вид приятеля. Широкая улыбка на его смугловатом открытом лице тут же сменилась озабоченным выражением.
– Может, я не ко времени, брат?
Бушмин отобрал у него спиртное и пакет с закусью, энергично кивнул в сторону вешалки.
– Разоблачайся, Иван. Ты ж знаешь, я всегда рад тебя видеть.
– Тогда какие проблемы? – Демченко повесил куртку на крючок. – Настроение мы тебе подправим, не сомневайся. А в чем, собственно, дело? Никак машину раздерибанил?
– Пустяки, Ваня, не обращай внимания… Ты давай пока обустраивайся, хочешь на кухне, а можно и в комнате, а я в темпе добреюсь и сменю прикид.
Бушмин вернулся в ванную. Ссутулясь, уперся руками в края умывальника, постоял так несколько секунд, затем не сдержался и судорожно вздохнул. Настроение у него после всех этих недавних злоключений было прескверным.
Переодевшись, Бушмин прошел на кухню, где его приятель успел уже достойно сервировать стол, разложив на тарелки соленые огурцы и помидоры, подернутую янтарным жирком копченую куру, розовые ломтики ветчины, пахучий набор даров Балтики.
Бушмин не относил себя к почитателям Бахуса, но в кругу друзей можно и расслабиться иногда – почему нет?! Никаких важных дел на вечер у него не запланировано, выезжать сегодня на «линию», по понятным причинам, он не собирался. Умеренная порция спиртного, да еще под такую закуску, что прихватил с собой хозяйственный Демченко, наверняка поможет ему снять нервное напряжение.
Демченко скрутил голову пробке, налил щедрой рукой сразу по половине стакана.
– За мужиков.
Выпили, не сдвигая стаканы, помянув ребят, погибших в Грозном, да и не только там – и в Аргуне, и в Старых Атагах, в районе южных промыслов, и в окрестностях Ведено; знакомых и незнакомых.
Довелось и им попариться в кровавой чеченской бане, но не до смертельной истомы – в скорбном списке значатся другие имена и фамилии. Сорок шесть моряков балтийцев никогда не вернутся домой, около сотни морских пехотинцев получили контузии и ранения различной степени тяжести. Морпехи были в самом пекле, добиваясь успеха там, где другие отступались. Именно против «черных дьяволов» в середине января 95 го года Дудаев бросал свои отборные части. После боев в «зеленом квартале» у президентского дворца в Грозном отдельный 879 й батальон морской пехоты ДКБФ стал последней надеждой командующего объединенной группировкой генерал майора Ивана Бабичева. Морские пехотинцы (а вместе с балтийцами воевали также северяне и тихоокеанцы) не «сдали» ни одного квартала, ни единого здания и даже подъезда. Они были едва ли не единственными, кто не оставлял на поле боя своих раненых и убитых.
Их называли чернорабочими войны, вслед за десантниками и простыми мотострелками. Дудаевцы отзывались с уважением об офицерах морского спецназа: «Мужики натасканные в своем деле и упертые. В отличие от других „зелень“ под пули не подставляют».
Бушмин оттрубил назначенный командованием срок от звонка до звонка, он был в числе тех пяти офицеров, кто принял участие в обеих командировках: вначале отметился в Грозном в январе – феврале, затем воевал в предгорьях вместе со Вторым сводным десантно штурмовым батальоном дважды Краснознаменного Балтийского флота. После боев у Аргуна был перемещен на должность «энша» батальона. За участие в кавказской войне награжден двумя орденами и медалью. Трижды представлялся к Герою, но почетного звания так и не был удостоен, за что зла на государство не таил – в Чечню он ехал не за наградами.
Демченко незадолго до планового вывода Первого сводного ДШБ из Чечни получил сквозное ранение в правый бок. После выписки из госпиталя он еще год с небольшим прослужил в бригаде морской пехоты в должности комроты, затем ушел на гражданку. Осуждать его за такое решение никто не стал – на скудную офицерскую зарплату семью нынче не прокормишь. Тем более что Иван не принадлежал к числу первопроходцев, к тому времени часть уже успели покинуть многие. Среди них были и те ребята, с кем Бушмина связывали тесные товарищеские узы. Саня Прохоров, к примеру, подался в РУОП, третий год служит в местном СОБРе, Володя Мокрушин перевелся в Морской, Юра Калайда ушел в подразделение антитеррора УФСБ…
– В честь чего праздник, Ваня?
Бушмин, зацепив вилкой ломтик ветчины, отправил его в рот. Как ни странно, аппетит у него был зверский. Сказывалось и то, что за сутки с лишним у него не побывало во рту и маковой росинки.
– Ну ты даешь! – хмыкнул Демченко. – Я ж тебе вчера звонил, предупреждал, что нагряну. Забыл?
– А, ну да… – За бурными событиями нынешней ночи Бушмин, кажется, позабыл обо всем на свете. – С праздником тебя, дорогой.
– Да и хрен с ним, с Первомаем. – Демченко вгрызался крепкими зубами в куриную ногу. – Скучно, Андрюха… Света в Гомель укатила, к родителям, а заодно и мелкого с собой прихватила.
– Семейная драма?
– Боже упаси, – Демченко ожег его укоризненным взглядом. – Все у нас тип топ. Меня по службе не отпустили, а так бы и я с ними за компанию прокатился, к теще на блины… Предки мои забурились в Прибрежное, сам понимаешь, весенне полевые сейчас в полном разгаре. Теперь их в городе до поздней осени не увидишь. Участок там о го го, настоящая ферма. Надумал я тут как то и сам в огороде покопаться, но куда там – не допускают. Ты у нас, Ваня, весь израненный, говорят, тебе здоровье поберечь нужно…
Бушмин, глядя на его плутоватое лицо, невольно рассмеялся. У Вани Демченко цветущий вид, да и весу в нем почти центнер, сплошь тренированные мышцы. В ОМОНе он на хорошем счету.