Александр Рыжков - Красавица Миррил, чудовище Миррил

Она поставила изуродованную банку на сравнительно сухое место пола. Сама отошла на безопасное расстояние, поймала консерву поверх трёх совпавших насечек и нажала спусковой механизм. «Хлоп» – чихнул ствол. Вместо соплей у него вылетел болт. «Дзень» – радостно пропел болт, входя в банку, как пенис в вагину. «Бамсь» – отозвалась банка, подлетевшая в воздух и вновь приземлившаяся на каменный пол.

Попала! С первого раза!

Миррил подошла поглядеть на содеянное. Болт прошил банку насквозь, но застрял на выходе, ударившись о камень пола. Из-за этого удара, собственно, банку и подбросило в воздух. Девушка расковыряла застрявшим погнувшимся болтом стенку консервы. И выскребла всё мясо, что только смогла. Тушёная, холодная, безвкусная дрянь. Дрянь? Или божественная пища?

Да, это, собственно, не очень гигиенично… Но следует ли говорить о гигиене в канализации?..

Голод требовал своего, как капризный ребёнок. Только сейчас до Миррил дошло, что в банки можно и не стрелять, а просто расковыривать их болтом. Что тут скажешь, не ошибается лишь тот, кто не ошибается… Или как там правильно?

Вытащив из обоймы новый болт (прошлый болт иступился о камень), девушка расковыряла им вторую банку. И съела всё без остатка. Уродливый птенец голода в животе всё не замолкал. Всё требовал еды. Как в такой вони вообще можно думать о еде? Миррил пришла в себя, лишь доедая последнюю банку.

По крайней мере, голод ей какое-то время докучать не будет.

К сожалению, этого нельзя сказать о самой ситуации, в которую попала Миррил. Одна. В канализации самого нелюбимого ей города. С рыщущими по соседству чудовищами, которых она даже не видела. И не хотела видеть! Но вот наверх выползать нельзя. Повсюду полиция и сознательные граждане, готовые проломить бедной закононепослушной девушке голову. Если кто и мог придумать, что делать дальше – то только Дирок. А его тощую задницу нужно ещё идти спасать.

И Миррил вновь продолжила путь. Болтострел и боеприпасы к нему она положила в громадный карман, занимающий область всего живота. Пуговицы на кармане она застегнула машинально. Привычка такая у большинства женщин – застёгивать расстёгнутое, расстёгивать застёгнутое…

Это и спасло ей жизнь.

Миррил шла вперёд. Под ногами хлюпали смердящие лужицы. Иногда она поскальзывалась о слизь, но удерживалась, чтобы не упасть. Крики Дирока уже давно стихли, а вот журчание канализационных стоков нарастало. Девушка и не заметила, как уровень воды в зловонном ручье принялся подниматься. Из аппендиксов труб, что торчали в стенах, прямо над уровнем головы Миррил, усиливались потоки.

КРРУУУУУУУ!!! – разнесся чудовищный вопль неведомого зверя – КРРРРРУУУУУУУУ!!! КРРРУУУУУУУУУУУ!!! КРРРРРРРРРРРУУУУУ!!!!

Вопли умолкли. За ними последовали не предвещающие ничего доброго звуки, похожие на бьющиеся друг о друга пустые металлические бочки. Оглушающий скрежет металла. Плеск воды. Громкий. Мощный. Страшный.

Миррил только и успела, что начать молитву Святым Уродцам. Закончить её не удалось. Из сливных труб хлынули бешеные потоки мутной, вонючей воды. Бывший ручейком, канализационный сток превратился во взбесившуюся реку. Накрывшую непрошенную гостью с головой. Понёсшую её в водоворотах смрадной, пенящейся жидкости.

На улице, насколько помнилось Миррил, было тепло, если не сказать жарко. Но вот вода оказалась почему-то холодной. Миррил кидало, как тряпичную куклу, от стены к стене. То тащило на дно, то выталкивало на поверхность. Жадно глотая воздух, девушка глотала и отвратительную, с металлическим привкусом сточную воду. Во время каждого погружения, Миррил казалось, что она умирала. Что её бедное покалеченное ударами тело осталось лежать на дне. Осталось разлагаться на радость червям, личинкам и жукам-трупоедам. А их-то здесь в достатке, не стоит даже сомневаться. Они только и ждут, чтобы вода спала, вернулась на прежний уровень. Сидят в своих норах, дырах, щелях и ждут своего звёздного часа. Будь они прокляты! Но нет, девушка жива. Её подбрасывает на какую-то секунду, и этого хватает, сделать судорожный глоток воздуха вместе с глотком отвратительной воды. Но сейчас наплевать на эту вонь и чудовищный привкус. Если бы от этого зависело спасение, Миррил бы выпила всю эту сраную воду! Увы, это невозможно… Святые Уродцы, до чего же больно биться о камни стен. Пальцы, плечи, локти, колени, стопы, уши, лоб, затылок… всё бьётся, всё болит. Вскоре стройное тело девушки превратится в сплошное неузнаваемое месиво костей, мяса и мозгов. Хотя, откуда мозгам там взяться? Будь они там, не попала бы Миррил в эту канализацию. Не отдала бы она свой магический дар ничтожному карлику Горколиусу. Не поехала бы она в эту дрянную столицу, в это гнездо лицемерия и зла, в Мистор! Осталась бы себе жить в любимом тихеньком Видрине. В провинциальном городке, в котором каждый всё знает друг про друга. В котором принято говорить в лицо всё, что думаешь. И, выговорившись, дружно над этим посмеяться. Пусть в провинциях нет таких громадных зданий, столь монументальных скульптур и поражающих воображение парков, как в мегаполисах. И что с этого? Чем меньше город, тем проще и чище души его граждан. Чем он больше, тем грязнее внутри людей. Это как громадная свалка: чем больше территория, тем больше она воняет. И, попади в неё даже нужный, цельный предмет – тут же становится искорёженным мусором. Иначе не может быть. Большое всегда пожирает малое. Вот почему перебравшиеся жить в мегаполисы провинциалы ни чем не лучше их коренных жителей. Дура ты, Миррил, настоящая дура! Ты гибнешь, тебя засасывают канализационные стоки, а ты решила пофилософствовать. Борись лучше!

Воздуха в лёгких совсем не оставалось, когда Миррил вытолкнуло потоком на поверхность. Она сделала жадный глоток воздуха. Живительного, прекрасного и совсем не вонючего, как показалось девушке. А что за шум, раздающийся впереди? Ну конечно же, такой ни с каким другим не спутаешь. Это шум водопада… И Миррил несёт в этот водопад.

«Эх, старина Сик, наверное, нам суждено повидаться раньше, чем мы оба предполагали…» – эта мысль уродливым слизнем проползла в голове Миррил. Оставляя за собой отвратительную полосу густой слизи осознания: спастись не удастся.

Миррил обдало сильной струёй из боковой трубы, и опять потянуло на дно. А потом бросило в водопад.

И наступила приятная темнота.

Солнце стояло слишком высоко. Слишком ярко оно светило. Мор его не любил. Мор любил мрак. Любил непроглядную ночь – без единой звёздочки на небе. Она напоминала его душу. Тёмную и пустую. Холодную душу при жизни проклятого, демона во плоти. Экзекутора.