Николай Гуданец - Планета, на которой убивают

Разъяренный Джага сгреб его левой лапищей за грудки, швырнул в кресло и приставил дуло к носу.

— Ты нас продал, гад, — зарычал он. — Зачем ты побежал к Барладагу, бзец?!

Синк жалобно всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова. На его радужных пижамных брючках проступило обильное пятно мочи. Я вышел в прихожую и запер дверь на замок, наведался в спальню, убедился, что Синк дома один, потом вернулся в гостиную. Янта уселась на диван и с непроницаемым выражением лица наблюдала за происходящим.

Легонько отстранив Джагу, я наклонился над вусмерть перепуганным толстячком и задал риторический вопрос.

— Надеюсь, вы хотите жить?

— Д-да… — пролепетал тот. Впрочем, никакого другого ответа ожидать не приходилось.

— Тогда отвечайте на мои вопросы. Если поймаю вас на лжи, считайте себя трупом. Ясно?

Синк старательно закивал, как игрушечный болванчик. Я сунул пистолет за ремень, пристально уставился в бегающие глазки повара.

— После встречи с нами вы пошли в отель и отпросились с работы. Так?

— Так…

Простейший, но крайне эффективный прием при допросе пленных — неотрывно смотреть глаза в глаза, подминая чужую волю и с ходу пресекая малейшие попытки слукавить.

— Под каким предлогом?

— Сказал… плохо себя чувствую… сердце…

— И куда вы направились?

Повар покосился на Джагу с пистолет-пулеметом в руках и поспешно отвел взгляд.

— Отвечайте быстро, — велел я. — Ну?

— Позвонил… из автомата.

— По какому номеру? Я сказал, быстро!

— Семьсот тридцать три — двадцать три — ноль пять.

— Кто взял трубку?

— Ханрик. Это секретарь Барладага.

— Что вы ему сказали?

— Я сказал, у меня есть важные сведения. Он сказал, чтобы я приехал.

— Дальше. Рассказывайте сами, что было дальше.

— Только пусть он уберет эту штуку, — взмолился повар. — Она меня жутко нервирует.

Я кивнул Джаге, тот прикрыл «Брен» полой куртки и уселся на подлокотник соседнего кресла.

Малость поерзав, Синк снова взглянул на Джагу и принялся рассказывать.

Он приехал к вилле Барладага на такси. Его принял Ханрик, приказал выкладывать, в чем дело. Синк попросил о встрече с самим Барладагом. Секретарь поколебался, позвонил главарю. Тот дал добро и принял повара в своем кабинете. Узнав о нашем предложении к Синку, Барладаг удивился. Переспросил фамилию Джаги, записал в блокноте название его харчевни. Спросил, кто был второй человек, Синк ответил, что понятия не имеет. Немного поразмыслив, главарь взялся за телефон и велел Ханрику срочно соединить его с Увалюмом Фахти. Разговор был достаточно коротким, Барладаг договорился со своим главным конкурентом о встрече на завтра.

— Где и когда? — не давая ему опомниться, поднажал я.

— Ресторан «Гленц», в три часа, — послушно сообщил повар и добавил. — Это его излюбленное место.

— Что было дальше?

— Потом он заметил, что я все еще сижу перед ним. Спросил, сколько денег мне предлагали… — Синк замялся.

— Продолжайте, — подбодрил его я.

— Ну, я сказал, две тысячи. У Барладага есть правило, он всегда перебивает чужую цену, если человек сам приходит к нему.

— Вот оно что. И вы решили подзаработать? Сколько он вам заплатил?

— Барладаг сказал Ханрику, чтоб он выдал мне три тысячи наличными… — пролепетал Синк.

— А теперь слушайте меня внимательно, — заявил я. — Не вздумайте выходить из дома в течение ближайших суток. Усвоили?

— Да.

— Можете с утра позвонить по телефону на работу, предупредить, что болеете. Но больше никаких звонков.

— Хорошо… Как скажете…

— Завтра, с девяти утра до восьми вечера, будете через каждый час показываться в окне на пять минут. Учтите, это в интересах вашей безопасности. Повторите мои указания.

— Сутки сидеть дома. Никому не звонить, только на работу. Каждый час показываться в окне с девяти до восьми, — покорно перечислил Синк.

— И последнее. Если вы меня ослушаетесь, то я об этом узнаю сразу. И тогда последует вот что. Я просто позвоню Барладагу и расскажу о вашей откровенности. Как вы думаете, долго ли вы после этого проживете?

Поняв, в какой переплет он угодил, Синк побелел как кость, не в силах вымолвить ни слова.

— Считайте, что на сей раз легко отделались, — заключил я и повернулся к моим спутникам. — Пойдемте отсюда.

Джага поднялся с кресла, и повар испуганно сжался, когда тот прошел мимо него к дверям. Янта на прощание одарила толстячка уничтожающим ледяным взглядом и, вздернув голову, застучала каблучками следом за дядей.

Перед уходом я на всякий случай стер носовым платком свои отпечатки пальцев на замке.

— Надо было влепить ему парочку плюх, поганцу, — пробасил Джага, когда мы втроем вышли из подъеда.

— Такого мозгляка бить противно, — рассудил я.

— Командир, извините, я не понял, а зачем вы велели ему подходить к окну?

— Чтобы держать в напряжении. Пусть считает, что его квартира находится под наблюдением. Уловка дурацкая, прямо скажем, но ведь и он не семи пядей во лбу.

Миновав следующий дом, мы свернули за угол и подошли к машине. Какой-то юнец крутился возле нее, задумчиво разглядывая багаж на заднем сиденье. При нашем появлении он предпочел исчезнуть в темноте.

— Давайте я поведу тачку, командир, — предложил Джага, и я передал ему ключи.

Мы уселись в «Дром» и покатили по ночному городу через фабричные кварталы. На улицах было пустынно, лишь изредка на глаза попадались такси либо полицейские патрульные машины.

— Вы уверены, что толстяк не побежит опять к Барладагу? — вдруг поинтересовалась Янта. — Ведь он редкостный трус, к тому же потерявший голову от страха.

— Именно потому он будет сидеть тихо, — рассудил я, повернувшись к ней. — Хотя стопроцентной гарантии дать не могу.

— Эту стопроцентную гарантию вы держали в руках, когда ворвались в квартиру.

— Вы имеете в виду пистолет?

— Честно говоря, вы меня удивили, — сказала она бесстрастным тоном, — оставив этого человка в живых.

Я подумал, что ослышался. В полутемном салоне машины мне было трудно разобрать выражение ее лица.

— Будем надеяться, что эта ошибка ничего не решает, — добавила девушка.

— Командир играл с ним в честную игру, — наставительно произнес Джага.

— И совершенно зря.

— Вы говорите так, словно могли бы исправить эту, с позволения сказать, ошибку, — мягко поддел ее я.

— Конечно могла бы. Кроме шуток, — тихо, но веско отозвалась Янта. Фары встречного автомобиля внезапно осветили ее, и я увидел обрамленную пышными черными кудрями бледную, словно из гипса, маску. Мне стало слегка не по себе, когда я разглядел сурово поджатые губы, заострившиеся скулы, сощуренные жесткие глаза с расширенными до предела зрачками. Ничего похожего на очаровательную девушку, с которой так приятно поболтать в гостиной. Действительно, окажись у нее пистолет, она хладнокровно пристрелила бы Синка на прощание.