Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев
2
Долго в приподнятом настроении мы с Микаэлем не пробыли. Маэстро Салазара безмерно расстроили последствия визита цирюльника, меня с небес на землю спустил портной. И если обстриженные усы помощника отрастут без каких-либо дополнительных усилий, то золото в кошелях само собой не прибавляется. Помимо дорожного платья и мужского костюма для Марты пришлось потратиться и на Уве. Заказал ему новые штаны, шерстяной жилет и пару сорочек, так что сумма итогового счета получилась более чем существенная.
— Не стоило, магистр, — проворчал смущенный этими тратами школяр, но я лишь отмахнулся. Если куртку удалось худо-бедно оттереть от крови, то распоротая и заштопанная рубаха потеряла всякий вид; ей была прямая дорога в половые тряпки.
— Ты клерк Вселенской комиссии и вид должен иметь соответствующий! — напомнил я, выкладывая на стол изрядно полегчавшие кошели. От выданных некогда архиепископом Фредриком двадцати пяти талеров не осталось ни пфеннига, ладно хоть из врученных им же голдгульденов я потратил всего три, да еще удалось сберечь пяток далеров из тех, которыми откупился мэтр юриспруденции в Регенмаре. И вот еще…
Я отвлекся на подступившую к столу Марту и нахмурился.
— Чего тебе?
— Ты обещал…
— Хватит! — рявкнул я. — Не видишь, я занят?! Не стой над душой!
Девчонка обиженно поджала губы и отошла, но мне было не до сантиментов, в голове шел подсчет наших сбережений. К уже высыпанному на стол золоту и серебру добавилось вознаграждение за решение проблемы с разгромленной таверной, и финансовое положение понемногу перестало видеться исключительно в мрачных тонах. Магистр Кирг до выплаты моей доли нелепыми медными квадратиками опускаться не стал, а полсотни марок — это ни много ни мало два десятка талеров имперской чеканки. Итого по приблизительным подсчетам расставленные в столбики серебряные и золотые кругляши тянули на семьдесят талеров. С точностью до крейцера привести разнокалиберные монеты к единому знаменателю мог разве что профессиональный меняла, но какой-никакой опыт в этих делах у меня имелся; если ошибся, то не слишком сильно.
Семьдесят талеров! Невероятная сумма для семейства кметов, но не для четверки путешественников, которым предстоит пересечь всю империю с запада на восток. К тому же не стоило забывать о срезанных краях и естественных потертостях, да еще после пристального изучения я распознал в двух побитых жизнью марках фальшивки: из-под стершегося слоя серебра проглядывала медная основа.
— Магистр!
На этот раз от подсчетов меня отвлек Уве. Он выложил на край стола учебник по работе с магическим жезлом, немного помялся и сказал:
— Он мне больше не нужен. Хочу продать и рассчитаться за одежду.
Учебник был снабжен весьма подробными иллюстрациями; даже потрепанный и зачитанный едва ли не до дыр, он стоил никак не меньше двух дюжин талеров, но я не успел освоить и половины описанных в книге техник, поэтому лишь коротко бросил:
— Забудь! — впрочем, сразу смягчился и продолжил уже не столь резко: — Уве, это моя обязанность — обеспечивать тебя всем необходимым, понимаешь? Если нужны деньги, я выкуплю у тебя учебник, но лучше не сейчас. Хорошо?
Пусть виду я постарался и не подать, но готовность слуги расстаться с самым дорогим своим имуществом произвела неизгладимое впечатление.
Святые небеса! Ох уж мне этот юношеский максимализм!
Уве принял ответ как должное и пожал плечами.
— Как скажете, магистр. Я просто подумал…
— Просто подумал? Это от избытка свободного времени, — заявил я и потребовал: — Принеси жезл!
После ранения Уве строго-настрого запретили усердствовать в работе с небесным эфиром, поэтому он лишь недоуменно захлопал глазами.
— Зачем?
— Неси! — потребовал я и позвал: — Марта! Иди сюда!
Ведьма быстро вышла в гостиную и с интересом уставилась на меня. Я указал ей на дальнюю стену и потребовал:
— Встань там и начинай медитировать, — а когда вернулся Уве, велел ему переложить жезл в левую руку и построить магический щит размером два на два локтя. — Только не накачивай его силой, — предупредил я школяра, когда тот на пробу махнул волшебной палочкой. — Просто сплети эфирную основу!
— А-а-а… — опешил школяр. — Но…
— Во-первых, тебе нельзя перенапрягаться.
— Я уже в порядке! — возразил Уве и немедленно закашлялся.
— Во-вторых, на сегодня твоя первоочередная задача — разработка левой руки. Поэтому никакой накачки щита силой, уяснил?
Школяр растерянно кивнул и принялся неловкими движениями создавать основу плетения. Работай он десницей, сотворил бы столь немудреное защитное заклинание в несколько касаний эфира, а так умудрился порвать две нити и не до конца затянуть ключевой узел, поэтому был вынужден развеять щит и начать все заново. Прежде Уве держал волшебную палочку в левой руке лишь во время фехтовальных поединков с маэстро Салазаром, а там было не до тонкой работы, оперировать приходилось едва ли не чистой силой.
Пока мои подопечные занималась приготовлениями к уроку, я ссыпал разложенные на столе монеты в кошели и унес их в спальню, а взамен прихватил невзрачный томик «Размышлении о нереальности нереального» Алфихара Нойля, откинул его обложку и полюбовался затейливым экслибрисом. Стоило бы вырвать первую страницу и спалить ее во избежание проблем с законом при возможном обыске, но преступным было обладание еретическим сочинением само себе, поэтому с этим решил не торопиться.
— Все готово, магистр! — объявил Уве.
Я оторвался от книги и скомандовал Марте:
— Расплети основу щита!
Девчонка недоуменно захлопала глазами, пришлось снизойти до объяснений:
— Кто говорил, что не умеет преодолевать магическую защиту? Так упражняйся, пока есть время!
— Но я действительно не умею!
Я поднял руки и пошевелил пальцами.
— Вперед!
Марта подошла к Уве, замерла в нескольких шагах от школяра и неуверенно поежилась. Я не задействовал истинное зрение, поэтому не мог оценить структуру использованного слугой плетения, но едва ли то было слишком сложным, и все же попытка разрушить чары оказалась неудачной. Сверкнула тусклая вспышка, ведьма отшатнулась и принялась дуть на обожженные пальцы.
— Филипп? — обернулась она ко мне.
— Действуй! — приказал я.
Но без толку. Следующие три подхода завершились столь же болезненными выбросами силы, как и первый.
Поначалу Уве самодовольно улыбался, затем не выдержал и обратился ко мне:
— Магистр! Подобным образом повлиять на чужое плетение невозможно!
В серых глазах Марты стояли слезы. Она пришла к аналогичному выводу, но признавать невозможность выполнить данное