Александр Зорич - 21.4.Комбат и Тополь: Полный котелок патронов

Костя, имеющий больший боевой опыт, чем я, и оценивший всю безнадежность нашего положения быстрее меня, закричал в микрофон:

— Надо отходить на территорию Подстанции! Здесь мы видны как на ладони!

— Нет возражений, — отозвался майор Филиппов. — Но ваш коллега Борхес только что уверял, что под бетонной стеной очень опасно!

— А здесь разве нет? Думаю, когда Борхес это советовал, он не представлял, как нас здесь прижмут! — распаляясь, выплюнул в микрофон Тополь.

— И что же делать?

— Гос-споди… Герметизировать защитные костюмы — и быстро за мной!

С этими словами Тополь технично пополз к тому самому пролому в бетонной стене, где билась молниями аномалия «электра».

Скорее всего этот безумно оригинальный маневр — отступление под огнем противника — стоил бы нам очень серьезных потерь. Выражаясь менее литературно, но более доходчиво — отстрелили бы вашему Комбату лучшую половину его бывалой задницы.

Но тут самый настоящий подвиг совершил украинский пилот-вертолетчик — командир экипажа той самой вертушки, у которой Выбросом пожгло авионику.

Вместо того чтобы начать отход из-под огня вместе со всеми, он резко запрыгнул в кабину и запустил вертолетные двигатели с обычного искрового зажигания (что значит отечественная, дубовая техника — чтобы взлететь, ей по-прежнему на фиг не нужна никакая утонченная авионика!).

Подлые наши враги сразу же обстреляли кабину ожившего и бодро затарахтевшего вертолета. Но на наше счастье на директрисе стрельбы крутилась свежая «птичья карусель». Так что ни одна из пуль по назначению не попала, подкрученная мощным гравитационным вихрем и уведенная в сторону ровно настолько, чтобы пройти от остекления кабины в полутора метрах…

Турбины Ми-17 тем временем набрали достаточные обороты. Машина, оторвавшись от земли, быстро взмыла примерно на высоту девятиэтажки и развернулась остекленной мордой в направлении противника.

Отважный капитан ВВС, будучи лишен возможности задействовать сожженную Выбросом электронную аппаратуру сканирования передней полусферы и прицеливания, был вынужден стрелять «на глазок». И более того — практически наугад! Поскольку засечь врагов даже по вспышкам выстрелов было при свете дня не так легко. А если они пользовались гауссовками — то и невозможно!

В четыре глотки заорали 23-мм автоматические пушки ГШ-23, засыпая гребень холма на юго-востоке градом смертоносных снарядов.

Затем летчик, похоже, что-то углядел, потому что перенес огонь на пятнадцать градусов западнее и теперь пушечные очереди взялись перемалывать в щебенку остатки панельной многоэтажки на окраине Припяти.

Не думаю, что он попал хотя бы в одного из снайперов. Но, выражаясь армейским языком, смог временно подавить снайперский огонь.

Оно и неудивительно. Попробуй-ка прицельно посылать свои «болты» на километр из четырнадцатикилограммовой гауссовки, если вокруг тебя рвется по восемнадцать снарядов в секунду, поднимая такие тучи пыли, будто с небес роняют груженные цементом «КамАЗы»!

Стоило обстрелу прерваться, как все мы перепуганными зайцами рванули под прикрытие бетонного забора Подстанции.

Уже в который раз черт оказался не так страшен, как его рисуют.

Под забором, конечно, обнаружились залежи жгучего пуха, две жарки и одна электра. Причем электра тут же разрядилась на автомат в руках у рассеянного рядового Герсёнка.

К счастью, защитный костюм бойца выдержал — электра была молодая и неопытная. А вот рассеянности у Герсёнка поубавилось — до самого конца нашего героического рейда он ходил, поминутно озираясь и проверяя болтами всё, что только можно, включая воздух.

— Что-то никак мы с этой Подстанции не уйдем, — простонал Тополь. — Прямо проклятое место какое-то.

— Тут, наверное, артефактов новых Выбросом понарожало… — с мечтательной интонацией заядлого грибника сказал Борхес. — Может, и уходить смысла нету…

— Ты на что это намекаешь? — угрюмо спросил я.

— Я? Не намекаю, а постулирую. Я мог бы, пока суд да дело, прошвырнуться по Железному Лесу, «пустышек» подсобрать, «золотых рыбок»…

Я собирался было вспомнить анекдот про еврея, которого спросили, чем он будет заниматься, если вдруг станет царем, когда в наушниках зазвучал хриплый голос майора Филиппова.

— Скажите, товарищ проводник, — Филиппов обратился к Борхесу, — а ведь «золотая рыбка» — это мощный гравитационный артефакт, существенно облегчающий вес рюкзака, верно?

— Ну… Как бы да, — согласился Борхес.

— Скажу без обиняков: нам нужно столько «рыбок», сколько вы в состоянии раздобыть. Поскольку транспорта у нас теперь нет, а задание никто не отменял.

— То есть вы хотите сказать, что желательно, чтобы я собрал для вас «рыбок»?

— Что значит «желательно»? Это приказ! — отчеканил майор Филиппов.

Борхес с какой-то женственной покорностью пожал плечами, достал детектор аномалий и, ступая как сапер по минному полю, пошел вдоль опор ЛЭП в направлении своих грибных мест.

Хотя мы больше не находились под прицельным огнем гауссовок, любого из нас по-прежнему могли уложить наудачу — типовой советский бетонный забор легко пробивался крупнокалиберными пулями даже на таком расстоянии. А в том, что за нас взялись всерьез и, разделавшись с вертолетом, начнут методично, залпами, дырявить плиту за плитой, я не сомневался.

Но, понятное дело, вначале — вертолет!

Теперь, когда он болтался на высоте метров сто, по-прежнему плюясь огнем, птичья карусель его больше не прикрывала. Так что снайперы быстро пристрелялись по брюхатой машине и вот уже пробитое бронестекло хлынуло вниз раскрошенным леденцом.

— «Сокол-2»! «Сокол-2»! — Майор попробовал вызвать летчика. — Если слышишь меня, дай координаты целей! Сейчас главное — координаты целей!

Я был в непонятках: «А зачем ему координаты целей? Все равно мы их достать ничем не сможем! Расстояние слишком большое!»

К счастью, связь в этом конусе работала. И вертолетчик ответил майору практически мгновенно:

— Здесь «Сокол-2»! Целей восемь… Распределены веером… Диктую координаты… Восемнадцать… Восемьдесят пять… А.

— Молодец! Умница! — обрадованно воскликнул майор Филиппов. — А теперь садись, да побыстрее… Ты свое дело сделал!

Но «Сокол-2» ответить не успел — там, где только что висел его вертолет, вспух шар оранжевого пламени. По-видимому, у распределенных веером целей в арсенале сыскалось что-то посущественней гауссовок…

— Мне нужна связь со штабом! — закричал майор, адресуясь зачем-то ко мне.