Гедеон - Погоня за химерой (СИ)

— Надо же соответствовать, — пояснил он свои действия и выудил энергетический хлыст, который выдали ему джедаи на Ондероне. Повертев рукоять, клон узрел ползущего по противоположной стене крупного жука, и, активировав оружие, хлестнул по нему.

— Бинго! — воскликнул Блайз, разглядывая упавшие на пол останки насекомого, и только после этого клон заметил, как разительно переменились Лорэй. Их лица будто выцвели и посерели, в одно мгновение лишившись крови, а в глазах появился такой дикий ужас, что недавнее падение на Джабиим по сравнению с этим выглядело катанием на корусантских горках.

— Мэм? — растерянно произнёс он.

Услышав его, Чимбик прекратил дурачится с хлыстом, обернулся и, увидев застывшую на лицах сестёр маску ужаса, спросил, машинально поигрывая оружием:

— Мэм, что-то не так? На вас лица нет, — он привычно крутанул рукой, перекидывая хлыст, и шагнул к рюкзаку, который на беду находился в аккурат рядом с Свитари. Та выглядела так, будто готова рвануть с места, обгоняя спортивные спидеры, и при этом не решалась пошевелиться. Казалось, Лорэй даже перестали дышать и окаменели, жили лишь глаза, неотрывно следящие за приближающимся сиянием нейрохлыста.

— Да что с вами, мэм? — Блайз переглянулся с братом, но тот лишь пожал плечами, выключил хлыст и, повесив его на пояс, осторожно протянул руку и легонько встряхнул Ри за плечо.

— Эй, мисс Свитари, — позвал он. — Что такое? Вы что, привидение увидели?

— Может, вспомнили что-то важное из того, что мы при отступлении упустили? — предположил Блайз.

Чимбик в ответ молча развёл руками и щелкнул пальцами у Ри перед носом, привлекая к себе внимание. От резкого движения та шарахнулась в сторону, так же как и её сестра, и глухо произнесла:

— Не маши больше этой штукой…

Наверное впервые с момента их знакомства голос Лорэй звучал умоляюще.

— Какой штукой? — не понял Блайз, а вот Чимбик, проследив за взглядами девушек, направленными на дезактивированный хлыст, мысленно хлопнул себя по лбу, обозвал почётным таунтауном всея Камино и, легонько притронувшись к плечу стоявшей ближе Эйнджелы, тихо сказал:

— Простите, мэм, я не хотел вас напугать, — он отцепил от пояса хлыст и, держа его в раскрытой ладони, протянул девушке:

— Вот, мэм. Не бойтесь, возьмите его. Ну, смелее, — подбодрил он, видя нерешительность и страх сестёр.

Рука эмпатки неуверенным жестом протянулась к хлысту, робко коснулась его и тут же снова отдёрнулась.

— Не надо, — дар речи наконец-то вернулся к Эйнджеле, а она сама выглядела так, словно только вернулась в реальный мир. Переведя дух, Лорэй попыталась мягко отстранить руку сержанта. — Он тебе нужен.

Чимбик тихо вздохнул, но хлыст не убрал.

— Возьмите, мэм, — уже настойчивее повторил он. — И выкиньте в утилизатор, мэм. Я всё равно не умею им нормально пользоваться, мэм.

Это был старый приём — избавиться от страха путём демонстрации своей власти над ним. Чимбик рассчитывал, что уничтожив хлыст, Лорэй если не перестанут бояться его (правда, о причинах этого страха он мог только догадываться), то хотя бы начнут чувствовать себя увереннее, что было бы очень нужно в их положении беглецов.

Рука Эйнджелы вновь двинулась к хлысту и замерла над ним. Сердце эмпатки бешено колотилось, а пальцы дрожали так, будто девушке предстояло взять в руки не дезактивированную рукоять оружия, а живую ядовитую змею. Свитари наблюдала за этим, широко раскрыв глаза и доверчиво прижимаясь к ничуть не возражающему против подобного Блайзу. Наконец пальцы Эйнджелы накрыли хлыст и вновь замерли, будто она не могла поверить, что способна на подобную дерзость. Ладонь сержанта мягко, даже ласково легла поверх её руки и помогла сжать рукоять.

— Пойти с вами, мэм? — спросил он.

Лорэй подняла на него растерянный взгляд и молча кивнула. Она держала хлыст, будто тот был средоточием всего зла и страха в галактике, и одновременно с этим начинала осознавать, что прикасается лишь к металлическому цилиндру. Чимбик бережно придерживал её за плечи и подвёл к утилизатору, открыл люк, дождался, когда эмпатка кинет туда хлыст, словно опасную гадину, затем активировал систему сжигания отходов и сказал:

— Это, мэм, сгорел ваш страх.

Эйнджела молча прижалась щекой к плечу Чимбика и ещё немного постояла так, вцепившись пальцами в его руку и глядя на обшарпанный утилизатор, как на дверь в другой мир. Её сестра наблюдала за происходящим из-за спины Блайза, едва дыша. И не нужно было быть эмпатом, чтобы ощутить, как расслабилось напряжённое тело, едва кнут исчез в зеве утилизатора.

— Спасибо, — наконец тихо поблагодарила клона Эйнджела.

Это было странное ощущение — стоять, чувствуя, как к тебе доверчиво прижимается кто-то хрупкий и беззащитный, чувствовать сумасшедший стук сердца, бьющегося в её груди, словно пойманная в клетку птица, и понимать, что сейчас всё по-настоящему, без притворства, игры и обмана. И чувство это было настолько прекрасным и одновременно пугающим, что Чимбик растерялся, не зная, что делать, чтобы не вспугнуть этот момент. Наконец он медленно, неуверенно поднял руку и осторожно и неумело погладил эмпатку по голове.

— Я рад, что хоть чем-то смог тебе помочь, — искренне сказал он, не замечая, что обращается к Эйнджеле на «ты» и без привычного «мэм». В ответ Лорэй едва ощутимо погладила пальцами его руку и ответила полным благодарности взглядом.

В этот момент пискнул дверной комлинк, и чей-то голос со странными булькающими интонациями произнёс:

— Хоп, господа, прощения просим за прерванный тет-а-тет, но у нас пара вопросов к вашим барышням по поводу работы в нашем районе.

Блайз бесшумно метнулся к рюкзаку и спрятал под свою тунику пистолет, а Чимбик вопросительно посмотрел на сестёр, ожидая их подсказки. Те растерянно моргнули, явно пребывая не в том состоянии, чтобы решать какие-то жизненно важные вопросы, и перевели взгляды на дверь. Сейчас они мало напоминали тех собранных и язвительных девиц, которым всегда было что сказать.

Поняв, что сейчас всё зависит лишь от него и брата, Чимбик кивком указал девушкам на дверь в дальнюю спальню, а сам уселся в засаленное кресло рядом с рюкзаком, взял пульт и нажал на клавишу, отпирающую дверной замок.

— Войдите! — крикнул он, кидая пульт на столик.

Дверь отъехала в сторону, и в номер развязно вошла живописная компания, состоявшая из двух людей и селката. Все трое были одеты в одинаковые ярко-жёлтые куртки и чёрные брюки, а на головах красовались фиолетовые банданы с надписью «Гвозди». Один из людей и селкат разошлись в стороны, контролируя помещение, а вот второй человек, повертев головой, спросил: