Андрэ Нортон - Нет ночи без звёзд
Сандер засунул свое добро в мешок, прочно завязал его. Над холмами, тянувшимися вдоль реки, разгорался рассвет. Сандер надеялся, что сегодня они наконец выйдут из города или найдут то, что ищет Фейни. Ему все больше не нравился этот лабиринт насыпей и развалин. Если душа действительно существует, то души мертвых бродят тут сотнями. И поскольку ни один человек не воздавал почести их могилам, они разгневаны, и их ничего не сдерживает.
Сандер отбросил такие мысли. Он не верит в земную душу мертвых. Он не позволит себе превратиться в ребенка, который боится темноты, потому что его воображение населяет тьму чудовищами. Нет – нет – и нет!
Фейни пошевелилась, медленно открыла глаза. Сандер с беспокойством заметил, что у нее такое же выражение, как когда она держит свою подвеску, замкнувшись в своем внутреннем мире.
– Оно здесь… он здесь… – Голос ее смолк. Она замигала, как будто очнувшись от яркого сна. Потом села, и лицо ее озарилось пылом, какого он никогда у нее не видел. Возбуждение, которое она испытала, поймав «ищущую мысль», было лишь бледной тенью этого.
– Сандер, оно здесь! Ты меня слышишь? – Она схватила его за руку, энергично затрясла. – У меня было видение! – Лицо ее все еще озарялось возбуждением и радостью. – Мы скоро придем туда – в тайное место. И там нас ждет кто-то очень важный.
– Кто? – решительно спросил он.
На лице ее появилось недоумение, прогнало радостное выражение.
– Не помню. Но это настоящее видение. Мы найдем то, что ищем!
Ее энтузиазм испугал его. Неужели все эти дни у нее были сомнения, хотя она и говорила с уверенностью, глядя на свою подвеску? Неужели на самом деле она не была уверена, что подвеска приведет их туда, куда им нужно? Так, наверно, и есть. Но он ничего не сказал. Ясно, что теперь она очень уверена в успехе.
– Что это на тебе? – спросила она. Она смотрела на диадему на его лбу. – Сделано из металлической проволоки. Зачем ты это сделал? Почему надел?
– Это моя тайна, – флегматично ответил Сандер. Он не собирался рассказывать ей, что случилось. – Кузнецкая тайна.
Она приняла его объяснение. И ничего не спросила, когда он надел на Рина изогнутый металл, хотя он видел, что она внимательно смотрит на него.
Пеканы удалились со своей обычной скоростью. После еды Сандер снова нагрузил вещи на койота, позаботившись, чтобы груз можно было сбросить одним рывком веревки. Если им будет угрожать опасность, Рину не должен мешать груз.
Фейни пошла впереди, не отрываясь взглядом от подвески. Груды мусора становились меньше, расстояние между ними увеличивалось, появились кусты, потом деревья. Дальше деревья стали больше и чаще. Они продолжали идти вдоль реки, местность постепенно опускалась, и утесы больше не нависали так высоко над водой.
Вскоре после оставления лагеря они вышли на широкую ровную полосу, испещренную колеями телег. Рин принюхался, но не зарычал. Для опытного взгляда Сандера было ясно, что все колеи старые, сделаны давно. Но их так много, они пересекаются, ясно, что в прошлом в город и из города было большое движение. К тому же глубина колеи говорила о тяжелом грузе.
Следов койотов не было. Но были следы знаменитых больших собак Торговцев. Впервые после того, как они вышли из лагеря, Сандер нарушил молчание, хотя он видел, что Фейни погружена в свои мысли, может, заново переживает сон, который назвала «видением», и забыла о присутствии Сандера и Рина.
– Если твой знак указывает туда, мы не одни, кто мог найти сокровище. Торговцы прочесали весь город, и здесь их было множество.
Девушка покачала головой.
– Думаю, ни один Торговец не знает, чего мы ищем. Это не металл, не работа рук Прежде. Скорее, это работа мысли Прежде. Торговцев это не заинтересует.
– Неужели ты знаешь все кланы Торговцев? – возразил он. – Мы, на равнинах, знакомы с четырьмя племенами, они приходят к нам регулярно, всего не больше тридцати человек. Их женщин мы никогда не видели. А сколько приходило в Педфорд?
– Я помню двадцать, – быстро ответила она. – И мой отец – но он не Торговец. Могут быть другие, как он, искатели знаний.
– Но он путешествовал с Торговцами, – настаивал Сандер. – А ведь известно, что чужим они не позволяют путешествовать с собой.
– Мать рассказывала, что те, с кем он пришел, обращались с ним странно, как будто боялись его. Но он не такой человек, у которого всегда наготове оружие, который легко заводит ссоры. Мать говорила, что вождь Торговцев был доволен, когда они уходили, а отец решил остаться с нами на зиму. Но он сказал, что уйдет с ними, когда они придут снова. Он хотел пройти дальше на юг и посмотреть, что там. И они не отказали ему, когда он говорил об этом.
Сандер немного устал от этого загадочного отца, который лег в могилу еще до того, как Фейни появилась на свет. Похоже, он произвел такое впечатление на мать Фейни, что она приняла его в свой дом и обращалась с почтением и страхом, которые необычны для ее пола.
Женщины Толпы выбирают себе напарников. Да – и выгоняют их, если недовольны договором. Его отца выбирали дважды. Но во второй раз он отклонил предложение, потому что у него уже был сын, которого он мог обучить своей профессии. И ни один кузнец не захочет делить свою власть, когда руки его ослабеют и не смогут держать большой молот. Сандер рос в окружении мужчин: отца, его брата, своего дяди, у которого острый язык, но узкая мысль, и ни одна женщина не смотрела на него одобрительно.
Любой шатер с радостью снабжал кузнеца хорошо выработанной одеждой, порцией печеных мясных лепешек, шерстяными одеялами в обмен на то, что мог изготовить отец. Так что в их шатре никогда не было голода или холода, хотя в их телеге не передвигался женский ткацкий станок или кухонные горшки.
Но мужчине принадлежит только его оружие и его инструменты, все остальное принадлежит женщине. Она снабжает приданым дочь, когда той наступает время выбирать, она советует выбирать мудро и с мыслью о будущем, выбирать среди старших, а не среди молодых, чьи достоинства еще не определились.
Таковы ли обычаи среди людей Фейни? Если это так – а Сандер думал, что так, – то женщины Педфорда должны были отшатнуться от чужака, в таком союзе нет безопасности, он будет краток. Однако их шаманка приняла его, говорила с ним с необычным уважением, заботилась о нем до самой смерти. Неизвестный путник, должно быть, обладал чем-то привлекательным.
– Обычно шаманки не вступают в брак, – продолжала Фейни. – Их власть не должна быть ограничена, не должна направляться на одного мужчину. Но так же необходимо, чтобы у шаманки была дочь, которой она могла бы передать свои знания. Поэтому, когда моя мать выбрала незнакомца издалека, жители поселка согласились. Но она обнаружила в нем гораздо больше, чем ожидала. А когда он умер, она оплакивала его не только по обычаю, но от всего сердца.