Илья Стальнов - Удар иглы

Тут в его руку сунули арбалет. Бледный как смерть слуга пристроил блюдо с фазаном себе на голову и встал к стене, придерживая его руками. Барон прицелился. Слуга зажмурился и вздрогнул. Пропела стрела и воткнулась прямо в фазана.

– Подойди! – крикнул де Брисак. Слуга приблизился к столу и склонился в глубоком поклоне.

Граф бросил на пол несколько монет.

– Это тебе за службу!

Слуга упал на колени и, бормоча слова благодарности, кинулся собирать деньги.

– А это за то, что испугался. – Граф ударом ноги повалил несчастного и приказал:

– Двадцать плетей!

Чем больше лилось вина, тем безудержнее разгуливались гости. Кто-то пытался залезть головой под юбку служанке, кто-то ругался с соседом, пока не послышался звук пощечины и не звякнули ножи. Брызнула кровь, но до смертоубийства не дошло. Какого-то гостя граф заставил осушить такой кубок вина, что бедняга замертво упал на пол и слуги унесли его. Покончив с этим занятием, де Брисак обратил внимание на нас, сидевших поодаль.

– О, мои гости-путешественники! – заорал он. – Как вам мой пир? Наслаждайтесь. И думайте, не последняя ли это милость для приговоренных к смерти. Ха-ха-ха…

Чем закончился пир – не знаю. Нас отвели обратно в темницу, где мы могли спокойно предаться тягостным мыслям, в том числе и обдумыванию слов графа.

– Неужели ты никак не можешь повлиять на цепь? Сколько раз тебе это удавалось, может быть, удастся и сейчас? – спросил я Адепта.

– Я пытаюсь… Они отобрали гризрак. С ним было бы легче. Пока же ничего не выходит.

– Я же знаю, как много ты можешь. В этом времени мы чужие. Мы вне битвы Орденов. Сейчас нам не противостоит Хранитель – он затерялся в зыби грядущего.

– Ты уверен? Мне кажется, это не так. Я ощущаю его присутствие.

– Робгур?! Ты шутишь^

– Почему же? – пожал плечами Винер. – Правда, здесь он слабее. Тут присутствует лишь частичка его мощи. Но в такой ситуации ее вполне достаточно, чтобы попытаться покончить с нами.

– Как он попал сюда? Это немыслимо. Даже ему такое не по плечу.

– По плечу. Он почти что сцепил пальцы у нас на горле, когда мы были внутри пирамиды.

– Я ничего не чувствовал.

– Пирамида приглушила твои ощущения.

– Мне почудилось, что я слышал его крик, когда мы шагнули в пламень.

– И что еще?

– Мне показалось, что он совершил невозможное и устремился за нами.

– Так оно и было.

– Надо что-то делать. Ты же можешь. Ты столько раз спасал нас.

– Я делаю, что могу. Поэтому мы все еще живы… Используя свои не слишком развитые магические способности, я пытался помочь Винеру. Я мысленно слился с его разумом – это мне удалось. На меня обрушился хаос звуков, света, лавина ощущений, большинство из которых были неприятными. Я был рад, когда мне удалось невредимым вырваться из этого светопреставления. На своей шкуре я убедился в том, как тяжело приходится Адепту.

– Все, – сказал он однажды. – Камень сдвинулся и катится под откос.

– Он погребет нас или разобьет двери нашей темницы?

– Не знаю… Эх, если бы мне только удалось переиграть Робгура!

В тот же день граф Брисак позвал нас к себе. Он нас принял в том же зале, что и в первый раз. Он был мрачен, но улыбка, по-моему, никогда не сходила с его уст. На сей раз она напоминала оскал оборотня. Он молча рассматривал нас. Джакометти сидел рядом с ним, лениво прикрыв глаза и посасывая что-то из кубка.

– Вы ничего не хотите сказать нам? – спросил граф.

– Хотим, – кивнул Адепт. – Рискну показаться невежливым и умалить ваше гостеприимство, но все неплохо бы узнать, за что вы держите нас в темнице, словно преступников?

– Потому что я так хочу. Мои планы относительно вас, плохи они были или хороши, изменились. Я нашел вот что.

Он вытащил из мешочка, лежащего перед ним, ключ… Раздался стук упавшего на пол кубка, который выскользнул из пальцев Джакометти. Толстяк ошарашено смотрел на ключ.

– Откуда? – произнес он, с трудом овладев голосом.

– Один из солдат утаил его от меня. И проиграл в «кости», поставив против медной монеты. Теперь веревка виселицы ласкает его шею, и в аду он еще не раз подумает, стоило ли совершать такую ошибку. Но интересно не то, откуда эта вещь у меня. Откуда она у вас, несчастных оборванцев?

– Это принадлежит мне, – произнес, выступив вперед, Адепт. – И передается по наследству из поколения в поколение.

– Возможно, ты лжешь. Но мне лень уличать тебя во лжи. Поэтому я поверю.

– Они не так просты, – прошипел Джакометти, пожирая глазами ключ. – Возможно, они хотят овладеть даром. Убей их.

– Ты слишком нетерпелив. Да и хозяин здесь я. – Граф ударил рукой в перчатке, отороченной кружевами, по подлокотнику кресла. – Конечно, они умрут. Но в свое время.

– Хотелось бы, чтобы это время соответствовало моей глубокой старости, – проворчал Генри.

– Нет, это слишком долго. Пока мы живы, я готов побеседовать с вами. Кроме Джакометти, здесь не с кем перекинуться словом Крестьянские коровы умнее тех, с кем мне приходится жить в этих стенах. Я могу начать со своего рассказа. Он занимателен, ха-ха-ха.

– Хотя бы потому, что из него они смогут домыслить свою будущую участь, – зло добавил Джакометти.

– Мой друг Жиль де Рэ был глупец.

– Маршал Жиль де Рэ!… – только и выдохнул я.

– Вы слышали о нем?

– Как же! Это же Синяя Борода…

Жиль де Рэ – один из тех людей, слава о мерзостных деяниях которых переживет века. Отважный воин из богатейшего, знатного рода, он отлично проявил себя в битвах с англичанами, воевал бок о бок с Жанной д'Арк и был удостоен звания маршала. Но его распутство и приверженность к роскоши вызывали много пересудов. Он прогуливал земли и замки, познал все пороки, отчаянно нуждался в деньгах и в один прекрасный день увлекся алхимией. Он жаждал золота и много лет безуспешно искал философский камень, который позволил бы превращать свинец в этот драгоценный металл. Бог не мог помочь ему в этом. Ну что же, тогда поможет сатана! А сатана нуждается в крови, предпочтительнее – детской… Когда по настоянию церковных властей маршал Жиль де Рэ был наконец предан суду, выяснилось, что он убил около восьмисот детей, притом многих не только приносил в жертву дьяволу, а и использовал для удовлетворения своих противоестественных страстей. Вскоре топор палача разлучил маршала с головой и отправил прямиком в ад, к его покровителю.

– Для меня нет имени Господа. Для меня нет и дьявола, – продолжал граф. – Мне нужны сила и знание. Неважно, какой ценой. Мне нужен философский камень!

– Философский камень, – усмехнулся Адепт. – Или иначе Меркурий. Тысяча ученых мужей и легионы неучей, нищие и богатые, умные и дураки проводят долгие годы жизни за ретортами и горелками, чертят кабалистические знаки, смешивают желчь жаб с толчеными сердцами повешенных преступников, льют кровь животных и людей, пытаясь найти способ превращения свинца в золото. Превращать металлы можно, и древние умели это. Но для этого надо знать сокровенные свойства материи и важнейшие законы материального мира. Магия же – наука тонкого мира. – В голосе Адепта прозвучала насмешка. Я опасался, что граф придет от этого в ярость и тут же предаст нас смерти. Но Адепт знал, что делал.