Владимир Контровский - Криптоистория Третьей планеты
— Есть, ваше превосходительство! — флаг-офицер если и был удивлён, то никак этого не выказал. В конце концов, начальству всегда виднее.
…Миноносцы действительно вернулись под утро — вернулись ни с чем. Японские транспорты не только не удалось атаковать, но даже обнаружить. Более того, возвратилось только семь кораблей из восьми — отсутствовал «Страшный», и никто не мог вразумительно объяснить, что же с ним случилось. Погиб ли он, наткнувшись на случайную мину, или просто отстал в ночной темноте — неясно. Во всяком случае, выстрелов или взрывов на возвратившихся миноносцах не слышали, и это вселяло надежду.
Всё прояснилось, когда ранним утром наблюдатели с береговых постов рассмотрели в утренней дымке одинокий русский миноносец, ведущий на подступах к Порт-Артуру отчаянный бой против целой своры японских. Маленький кораблик крутился под выстрелами, яростно огрызаясь, но было очевидно, что ему не устоять — сила солому ломит. И не прорваться — зажали со всех сторон.
Получив сообщение о бое, Макаров приказал «Баяну» немедленно следовать на помощь «Страшному». Красавец крейсер быстро проскочил узкость прохода из внутренней гавани на внешний рейд и, набирая ход и вздымая форштевнем белый бурун, понёсся в море. Густой дым из четырёх его труб свивался в одну клубящуюся гриву и низко стелился над водой. Наблюдая за удалявшимся кораблем в бинокль, адмирал пожалел, что он сам не находится сейчас на борту «Баяна». Но сожаление было каким-то мимолётным и быстро исчезло, раздавленное всё тем же непонятным ощущением бессилия перед чем-то неумолимо надвигавшимся.
Макаров встряхнулся, с силой проведя ладонью по лицу — не хватало ещё, чтобы его состояние заметили стоящие на мостике «Петропавловска» офицеры. Что за чушь, он никогда не был суеверным. И сейчас всё правильно, он на флагманском броненосце, здесь его штаб, в составе которого находится великий князь Кирилл Владимирович, да и другие высокопоставленные персоны. Всё идёт именно так, как и должно идти. Военный механизм пришёл в движение, остаётся только правильно им управлять. Бой же от него никуда не денется — эскадра уже развела пары и вытягивается на внешний рейд. В море выходят все боеспособные корабли: броненосцы «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь», «Победа», «Пересвет» и крейсера «Аскольд», «Диана» и «Новик» с миноносцами.
Вставало солнце 31 марта 1904 года.
* * *Когда «Баян» подоспел к месту боя, всё было уже кончено — изрешеченный снарядами «Страшный» пошёл ко дну. Русский крейсер отогнал беглым огнём японские миноносцы и подобрал с воды нескольких уцелевших членов экипажа «Страшного». И это всё, что удалось сделать, — из утреннего тумана, хищно поводя стволами многочисленных пушек, появились четыре японских крейсера: «Йосино», «Такасаго», «Кассаги» и «Читосе». «Баян», отстреливаясь и лавируя, чтобы затруднить врагу пристрелку, начал отходить к Порт-Артуру, навстречу выходящей в море эскадре.
Русские корабли вытянулись кильватерной колонной, задирая вверх жерла башенных орудий. Крейсера шли второй колонной, и «Баян» занял свое место во главе крейсерского отряда. Броненосцы выдохнули дружный бортовой залп, прозрачный утренний воздух дрогнул, разрываемый десятками урчащих стальных заострённых цилиндров, и у бортов японских кораблей вода взметнулась вверх десятками высоченных кипящих гейзеров. Недолёт. Среди вздымавшихся белопенных водяных столбов японцы с похвальной резвостью развернулись и отступили, и тут же справа показался другой их отряд.
Это были старые броненосные крейсера, ветераны войны с Китаем: «Мацусима», «Итцукусима» (под флагом контр-адмирала Катаока) и «Хасидате» с бывшим китайским (а ныне трофейным) броненосцем «Чин-Иен». Ход «старики» имели незначительный, по огневой мощи они ни в коей мере не могли соперничать с русской эскадрой, и Макаров ощутил настоящий охотничий азарт. Ночной рейд не принёс успеха, более того, погиб «Страшный», так что если сейчас удастся на глазах у всей эскадры отправить на дно хотя бы один японский корабль (пусть даже далеко не из лучших), то с противником они будут квиты.
Расстояние до кораблей адмирала Катаока медленно, но верно сокращалось. Двенадцатидюймовые башни русских броненосцев натужно выхаркивали плевки тяжёлых снарядов. Стальные туши со скрежещущим воем ввинчивались в воздух и неслись к цели с тем, чтобы разодрать вражеский борт и лопнуть в корабельных внутренностях огненной смертью. Над палубой «Хасидате» взметнулся широкий пламенный язык и потёк чёрный дым.
— Горит, ваше превосходительство! — голос флаг-офицера полнило торжество.
— Вижу, — коротко бросил Макаров, не отрываясь от бинокля. — Усилить огонь!
Шесть шестидюймовых бортовых орудий «Петропавловска» — четыре башенных и два казематных — присоединили свои голоса к рёву главного калибра. Целый лес всплесков окружал японские крейсера. Глаза наблюдателей отмечали попадания — одно, второе, третье… Ответные снаряды бессистемно падали на значительном удалении от русских броненосцев — чаша весов всё явственней клонилась в пользу Тихоокеанской эскадры. В рубке «Петропавловска» повисло напряжённое молчание, готовое взорваться ликующими криками. Никому из стоявших на мостике флагманского корабля людей в военной форме и в голову не могла придти мысль, что там, среди судовых конструкций, сокрушаемых яростной мощью горячих пироксилиновых газов и рвущих всё и вся зазубренных кусков металла, превращаются сейчас в кровавые ошмётки такие же точно существа, как и они сами. Юные Расы — это жестокие дети, зачастую не отдающие себе отчёта в том, что же они творят…
И в это время с другого борта прорисовались серые силуэты больших кораблей, тащивших за собой длинные космы дыма — верный признак полного, форсированного хода. На сцене (где артисты умирают по-настоящему) появились новые действующие лица — главные силы адмирала Того.
Шесть новейших броненосцев, рождённых на британских верфях (услуги английских повивальных бабок были оплачены золотом китайской контрибуции), шли наперерез, намереваясь отсечь русских от Порт-Артура и навязать им бой вдали от береговых батарей крепости. За ними торопились лёгкие крейсера — до десятка, и отряды миноносцев.
Макаров опустил бинокль. Да, это они. Адмирал Того сильнее раза в полтора, и бой в открытом море принимать невыгодно. Холодный расчёт военачальника брал верх над азартом охотника — стволы артурских батарей сводили на нет перевес японского флота, и пренебрегать такой поддержкой было нельзя. Уже впившиеся в добычу клыки приходится разжимать — иначе эти самые клыки тебе запросто могут выбить.