Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

Всё это сделало его очевидным преемником Саддама Хусейна, поэтому Жириновский решил дать ему лучшее образование в сфере госбезопасности и не только, чтобы он стал компетентным директором Амн-эль-Хас, а в будущем и следующим «законно избранным» президентом Ирака.

— Но что именно от меня требуется? — спросил слегка недоумевающий Константин Эдуардович Гаськов. — Насколько мне известно, несмотря на тяжёлое поражение, в Ираке всё сравнительно стабильно.

— Реформы, Эдуардыч, — ответил Жириновский и улыбнулся. — Я знаю, как ты навострился залезать, извини за грубость, в жопу без мыла — если тебе ещё не сообщили, то сообщаю, что Асад сильно заволновался, когда тебя вызвали в Москву. Он сразу же позвонил мне по срочной линии и спрашивал, надолго ли тебя забирают.

Гаськов, ожидаемо, отлично поработал в Сирии, где полным ходом идут реформы. Власть Хафеза Асада беспрецедентно укрепилась, в основном благодаря радикальному преобразованию Разведывательного сообщества Сирии.

Тщательно исследовав это сообщество, Гаськов полностью разрушил систему, построенную нацистским преступником Алоизом Бруннером, сформировав Службу Государственной Безопасности Сирийской Арабской Республики.

В состав СГБ САР вошли Главное управление безопасности, Военная разведка, Управление политической безопасности, Воздушные разведывательные силы, которые затем расформировались и выстроились в Главные управления с порядковыми номерами и более рациональным разделением функциональных обязанностей.

До этого, согласно рапорту Константина Эдуардовича, в Разведсообществе Сирии царили бардак и хаос, с постоянной грызнёй между составными ведомствами за полномочия и привилегии.

Генерал армии Гаськов, естественно, внедрил в СГБ свою авторскую методику, отточенную годами активного применения в ряде стран, сокрушившую устоявшуюся систему кумовства и коррупции, для чего ему пришлось задействовать целых восемьдесят три специалиста из ВГУ КГБ СССР.

Последнее позволило ему сравнительно быстро набрать высшее руководство для СГБ САР, а затем начать процесс Великой Жатвы, то есть, выбраковки слабых из рядов бывших ведомств Разведсообщества Сирии.

Результаты не заставили себя ждать: уровень коррупции в госбезопасности резко упал, что само по себе хорошо, но ещё лучше было то, что удалось наладить эффективную борьбу с подпольем и оппозицией.

Серия из почти двух десятков показательных судебных процессов над мятежниками, готовившимися к вооружённой борьбе при посильной поддержке ЦРУ, и Хафез Асад уверился, что происходящие изменения являются положительными и направлены на укрепление его власти.

«Гаськов — это профессиональный и талантливый, как это называют на Западе, кризис-менеджер», — подумал Жириновский. — «И пусть Асад самостоятельно неплохо справлялся с подавлением мятежей, но всегда можно лучше!»

За плечами Гаськова Афганистан, который он оставил с одной из сильнейших спецслужб в бывшей ОВД, ГДР, которую он оставил с блистательной Штази, неохотно признанной ЦРУ и БНД ФРГ ещё более опасной, чем раньше, а теперь он закончил свою работу в Сирии и СГБ САР ещё скажет своё слово…

В Сирию, на смену Гаськову, отправился генерал-лейтенант Алексей Васильевич Леонов, по мнению Жириновского, такой же «паразит», как и раньше. Он чуть смягчил к нему отношение, потому что изучал его послужной список перед подписанием приказа о присвоении звания генерал-лейтенанта, но перед его глазами всё тот же юный капитан, который вечно путался под ногами и чуть не погиб из-за собственной глупости.

Перед Леоновым стоят задачи по реформированию сирийской армии и полиции, с целевым результатом — до беспрецедентно высокого уровня армии и милиции ДРА.

ДРА, в видении КГБ СССР, выступает в качестве эталона, с которым сверяют все ведомства мира. Даже реформа МВД СССР, происходящая прямо сейчас, производится со скрытной оглядкой на МВД ДРА. А всё потому, что МВД ДРА добилось высочайшего уровня безопасности во всех городах и основных трассах, а также самостоятельно, при помощи Царандоя, полностью и окончательно интегрированного в МВД, производит операции по уничтожению недобитых душманов в глуши.

— Опасения Асада мне понятны — ситуация в стране далека от стабильной, потому что на поверхность всплыло очень много до этого невидимых процессов, — кивнул Гаськов. — И внутренние элиты что-то затевают, и местные религиозные силы развели бурную деятельность в подполье…

— Леонов ведь не подведёт нас? — спросил Жириновский с лёгким беспокойством.

— Не подведёт, — с уверенностью ответил Гаськов. — Ты слишком предубеждён к нему, Вольфыч. Лёша — высококлассный специалист и способен довести реформы до конца. Асад зря переживает.

— Посмотрим, — кивнул Владимир и вздохнул. — Но ты готов к командировке? Я ожидаю, что власть Хусейна будет крепка, как никогда, чтобы никто не мог поколебать её ни извне, ни изнутри.

— Для начала, мне нужно изучить обстановку в Ираке, а затем выработать план, — сказал Константин Эдуардович. — А там уже будут конкретные сроки и целевые рубежи.

— Ожидаю подробнейший рапорт об обстановке в Ираке через четыре месяца после твоего прибытия в Багдад, — потребовал Жириновский.

Он держит руку на пульсе Ближнего Востока, потому что провал в Сирии и Ираке будет слишком тяжёлым ударом — в них уже вкладываются и ещё будут вложены миллиарды рублей. Провал недопустим, поэтому Владимир отправляет лучших специалистов и не разменивается на мелочь.

— Ужин готов! — позвала Галина.

— Всё, забываем о работе, — сказал Жириновский. — Идём в гостиную.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 октября 1991 года*

В кабинете Жириновского, вопреки обыкновению, не накурено. Он выработал решение, чтобы повысить комфортность пребывания в его кабинете посетителей — в кабинете напротив организовано специальное помещение для курения.

Там установлена инновационная вытяжка, разработанная специально под задачу, размещена мягкая негорючая мебель, а также столики с пепельницами.

Поэтому в кабинете теперь слегка пахнет ландышами, от нового моющего средства, применяемого уборщиками, а также запахом краски принтера отечественного производства — Электроника МС-6312.

— Сколько хотят, столько пусть и выдвигают — мне всё равно, — отмахнулся Жириновский. — Вето, вето, вето, вето! И пусть утрутся! Но о запрете химического и биологического оружия — это здравое решение, поэтому Александр Александрович, позаботьтесь о том, чтобы эта тема, отдельно, была выдвинута на следующем заседании.

Совбез ООН, по инициативе США, предложил ввести контроль над военной промышленностью Ирака, чтобы наказать Хусейна и точно знать, сколько и чего у него производит оборонная промышленность.

Это невыгодно Жириновскому, поэтому он приказал накладывать вето на все подобные предложения.

— Сделаем, Владимир Вольфович, — кивнул Бессмертных. — Но что именно от нас требуется по упомянутому оружию?

Идея о запрете химического и биологического оружия, которое есть и разрабатывается в Ираке, действительно, заслуживает внимания и позволит выставить Хусейна в чуть лучшем свете перед мировой общественностью.

— Я хочу чётко обозначить, что все образцы химического и биологического оружия будут уничтожаться под контролем СССР и в присутствии экспертов от ООН, — потребовал Владимир. — США, если захотят,